Сообщения о возможном поглощении ЛДПР Партии дела можно рассматривать в контексте изменения внутрипартийной политики.

При Владимире Жириновском в ЛДПР крайне неохотно принимали выходцев из других партий. И тем более ЛДПР ни с кем не объединялась. Сознательно или нет, но Жириновский следовал логике устава ВКП(б) 1926 года, фактически установившего заградительный барьер для приема в компартию бывших членов других партий. В гражданскую войну, пока большевики ощущали свою слабость, такой прием был довольно частым. Принимали как российских политиков - бывших меньшевиков (например, Вышинского) и эсеров, так и национальных. Одних украинских эсеров-боротьбистов приняли около четырех тысяч.

Но как только большевики усилились, то стали все строже блюсти идеологическую чистоту. Устав 1926 года устанавливал, что «выходцы из других партий принимаются в исключительных случаях по рекомендации пяти членов партии с пятилетним партстажем, не иначе как через производственную ячейку, с обязательного утверждения ЦК».

Жириновский в идеологии был крайне прагматичен, но рассматривал ЛДПР как электоральную машину, которая должна работать бесперебойно, без оглядки на личные мнения, эмоции и комплексы ее участников. Пока партия была слаба, в «теневой кабинет» ЛДПР принимали Лимонова, который, впрочем, так и не получил партбилета. Но как только ЛДПР стала парламентской партией, требования ужесточились, уже к выборам 1995 года Жириновский создал контролируемую «машину». И в последующие годы немногочисленные идеологизированные депутаты-националисты (Логинов, Курьянович), участвовавшие в «Русских маршах», в конце концов были вынуждены покинуть партию. Малоуправляемые подчиненные Жириновскому были не нужны – как они не нужны главам корпораций, ориентированных на жесткие механизмы внутрикорпоративного контроля. А ЛДПР была партийным аналогом такой корпорации.

В то же время Леонид Слуцкий не харизматик, а парламентский политик, у него нет энергетики Жириновского, способного «вытягивать» ЛДПР на приемлемый электоральный результат. Голосование за партию сейчас в значительной степени носит «мемориальный» характер в память о Жириновском, но возникает вопрос, как долго люди будут голосовать таким необычным образом. В условиях дефицита партийных брендов, возможно, и долго, но не бесконечно.

Поэтому Слуцкий ищет объединительные форматы – тем более, что у Партии дела перспективы почти нулевые (в Верховном суде будет рассматриваться иск Минюста о приостановлении ее деятельности), но есть собственное финансирование (ее основатель Константин Бабкин – владелец «Ростсельмаша»). Но электоральные плюсы ЛДПР это вряд ли принесет, а в то же время партийная машина, созданная Жириновским, может столкнуться с обычными для многих партий проблемами, связанными с внутренними разногласиями и расколами. В том числе и для ЛДПСС-ЛДПР «домашинного» периода (1989-1995 годы).

Алексей Макаркин