В Иране прошли парламентские выборы – главной интригой была явка. Упадет она или останется на прежнем уровне в условиях бойкота выборов со стороны реформаторов. В результате практически осталась – в 2020 году было 42,5%, сейчас – 41%.

Иранская электоральная статистика дает интересные результаты. На первых выборах в парламент Исламской республики Иран явка составила 52%. Это свидетельствовало не о непопулярности аятоллы Хомейни и Исламской республики, а об усталости от голосований. За год их было четыре. Референдум об учреждении Исламской республики прошел разу после революции, в марте 1979 года – официальная явка 89%, «советская» цифра в 99,3% «за», что немудрено при открытом голосовании, репрессиях против сторонников шахского режима и отсутствии какого-либо контроля.

Референдум о принятии Конституции в декабре 1979-го – здесь явка уже 75%. В январе 1980-го на президентские выборы пришли 67%. А парламентские выборы состоялись в марте 1980-го – к тому времени избиратели «выдохлись». Но, одновременно, цифры становились более правдоподобными, так как на парламентских выборах была реальная конкуренция между различными политическими силами – соответственно, появились механизмы контроля.

В Исламской республике сложился политический режим, предусматривающий участие в выборах только исламских политических групп, причем любой кандидат может быть отведен специальным органом (Советом стражей) по весьма расплывчатому набору причин. Однако по неформальным правилам полностью лишить права участия какую-либо из влиятельных групп было невозможно. Кроме того, в условиях запрета политических партий сформировались условно реформаторское и консервативное политические сообщества, каждое из которых включало в себя различные группы.

На парламентских выборах 1984 года явка составила 64%, 1988 года – 59% (голосования проходили в «мобилизационный» период ирано-иракской войны). Первые послевоенные выборы 1992 года сопровождались массовыми дисквалификациями реформаторов – и явка несколько снизилась, но некритично – до 57%, так как представительство реформаторов все равно было значительным. В 1996 году политизированных дисквалификаций существенно меньше – и явка подскакивает до 71%, сходная цифра и в 2000 году – 69% (тогда реформаторы добились наибольшего успеха).

В 2004-м на исходе «реформистского» президентства Хатами консерваторы демонстрируют, кто реально контролирует положение дел в стране, дисквалифицируя многих сторонников президента. Плюс общественное разочарование от бессилия реформаторов, которые мало что могли сделать в условиях, когда реальным лидером страны является консервативный рахбар Али Хаменеи. В результате резкое падение явки до 51%. Тот же результат в 2008-м, когда сняли даже кандидатуру внука имама Хомейни.

В 2012 году – подскок явки до 66%. Реформаторов по-прежнему снимали, но внутри консервативного лагеря развернулась реальная борьба, на которую отреагировали избиратели. В 2016 году явка также довольна высока – 61% - что связано с активной конкуренцией между реформаторами и консерваторами при «реформистском» президенте Рухани.

С выборов 2020 года Хаменеи и КСИР берут курс на полный зажим политической системы с тем, чтобы избежать любых случайностей в условиях ухудшения состояния здоровья Хаменеи и, значит, близящейся передачи власти новому рахбару. Неформальные правила отброшены, реформаторы полностью маргинализируются, от власти отодвигаются даже умеренные консерваторы. Дисквалифицируются множество действующих членов парламента, что обеспечивает полную победу консерваторам при явке в 42%.

В нынешнем же году реформаторы вообще бойкотировали выборы, но явка сильно не упала. Апатию избирателей в Тегеране частично компенсирует мощная явка в глубокой провинции, где выборы носят куда более управляемый характер. Вопрос легитимности иранскую власть не волнует, так как она опирается на консолидированный силовой ресурс, способной подавить протесты. А альтернативного центра влияния (которым при шахском режиме было духовенство) в стране не существует.

Алексей Макаркин