Кампания Бориса Надеждина по сбору подписей отдаленно напомнила мне один сюжет турецкой истории – про то, как легко можно обнадежить людей.

Кемаль Ататюрк был сторонником заимствования европейского опыта – от запрета ношения фесок до издания Гражданского кодекса по швейцарскому образцу. Но, в отличие от Петра I, он всерьез задумывался о том, чтобы внедрить в стране многопартийность – разумеется, в управляемом режиме. Сразу отметим, что население спрашивать не предполагалось, так как оно при полностью свободном выборе могло высказаться за создание монархической, исламистской или курдской партий. Что было для Ататюрка полностью неприемлемо, так как противоречило официально провозглашенным принципам, соответственно, республиканизма, лаицизма (светскости) и национализма.

Поэтому оппозиционная партия должна была соответствовать как этим принципам, так и еще трем – реформизму, народности и этатизму. Первый опыт – с созданием Прогрессивной республиканской партии в 1924 году – был признан явно неудачным. Ее возглавляли генералы из числа соратников Ататюрка, у которых были собственные серьезные политические амбиции. В результате в 1925 году партию распустили, а генералов отстранили от любой общественной деятельности.

Прошло несколько лет, и Ататюрк снова вернулся к плану введения многопартийности. И вот тут начинается сюжет, который заслуживает внимания в связи с современной российской ситуацией. В 1930 году Ататюрк попросил создать новую партию Фетхи Окьяру, бывшему премьеру и своему стороннику, даже не думавшему о конкуренции с Ататюрком. Партию назвали Либерально-республиканской, и она должна была занимать локальную либеральную нишу.

Но события стали развиваться не по сценарию. Маленькая лояльная партия как единственная альтернатива правящей Народно-республиканской партии стала привлекать к себе симпатии всех недовольных. Среди них были и исламисты, и представители национальных меньшинств, и люди, тосковавшие по монархии – то есть все те, кто не мог создать свои партии. На ближайших муниципальных выборах партия, которая не вела серьезной политической кампании, сразу же получила депутатские мандаты во многих органах местного самоуправления и даже завоевала большинство в 31 из 502 муниципалитетах. В стране и без того происходили вспышки недовольства курдов и исламистов, которые жестко подавлялись. А так общественное напряжение стало расти, люди были обнадежены и стали волноваться. В этих условиях Ататюрк рекомендовал Либерально-республиканскую партию распустить, что Окьяр и сделал. Всего партия просуществовала около ста дней.

Больше при Ататюрке таких опытов не было – людей не обнадеживали, видя в этом политические риски для стабильности. Многопартийность в Турции была восстановлена лишь в 1945 году уже в совсем другой политической ситуации.

Алексей Макаркин