Главная общественная реакция на коммунальные аварии в холодные времена соответствует практикам, которые использовались в советское время и еще раньше.

А именно: люди пишут. Обращения к власти с жалобами по неполитическим вопросам считались допустимыми во все времена – здесь традиция восходит еще к дореволюционным прошениям на высочайшее имя. Опять-таки с дореволюционным временами связано представление о том, что писать надо в как можно более высокую инстанцию – по принципу «хороший царь и плохие бояре». В советское время многократно пытались мягко объяснить гражданам, что писать надо в низовые инстанции, не затрудняя вышестоящие своими жалобами, которые все равно отправляются «вниз». Но люди столько же упорно этих объяснений не слушали, понимая, что «вниз» жалоба может быть направлена с устным или письменным указанием разобраться, после чего отношение к ней будет совершенно иным.

За долгие годы выработался набор социально одобряемых аргументов, используемых в таких текстах. Главное – надо просить не за себя, а за ближних. За маленьких детей и заслуженных ветеранов, чьи права нарушаются, здоровье ставится под угрозу и др. В этом случае отказать куда сложнее и нельзя обвинить, что человек «качает права» из эгоизма.

Другие виды реакции – типа митингов и пикетов - выглядят безнадежными и опасными одновременно. В СССР было специальные глаголы, означающие неверное поведение, за последствия которого отвечает сам человек: нарваться, борзеть и др. В конце 80-х годов в коммуникациях с властями их стали забывать (в частной жизни они благополучно остались), но социальная память никуда не исчезла.

Так что сейчас эмоции, как и раньше, выражаются на кухнях, что плодит хорошо известное по советским временам двоемыслие. Да еще в чатах, что отличает нынешнюю ситуацию от советского «доинтернетного» времени. Там самоцензуру включают сейчас только по политическим вопросам, а по неполитическим отводят душу.

Алексей Макаркин