Предпоследняя неделя ноября выдалась богатой на знаковые юбилеи, касающиеся событий на постсоветском пространстве. 23 ноября 2003 года случилась «революция роз» в Грузии. Она стала первой в цепи т.н. «цветных революций» в Евразии. Практически синхронно с этим событием не менее знаковый процесс проходил в Молдове. В ночь с 24 на 25 ноября власти этой страны отказались от реализации т.н. «Меморандум об основных принципах государственного устройства объединенного государства». В СМИ и в экспертной литературе этот документ называют «планом Дмитрия Козака», в честь главного архитектора молдо-приднестровского урегулирования.

Главными последствиями обоих событий стало нарастанием противоречий между Москвой и двумя постсоветскими республиками (Грузия и Молдова). Впоследствии именно Тбилиси и Кишинев станут главными «отличниками» проекта «Восточное партнерство» и добьются максимального среди постсоветских республик уровня сближения с ЕС. В случае же с Грузией впереди будет статус «аспиранта «НАТО» и подписанта Хартии и стратегическом партнерстве с США. Важной вехой на этом пути станет «пятидневная война» 2008 года. И хотя события в Крыму, в Донбассе и российская СВО прямо Грузию и Молдову не затронут, их косвенное воздействие невозможно недооценивать.

Сегодня поворотные события в Евразии традиционно рассматривают через призму конфронтации между Россией и Западом. Действительно, Запад стремился всеми силами «подтолкнуть» грузинскую динамику, делая ставку на смену «уходящей натуры» (Эдуард Шеварднадзе, Аслан Абашидзе) «младогрузинами» (Михаил Саакашвили и К). США и ЕС не меньше этого были заинтересованы в снижении российского влияния на Днестре, а потому опасались федерализации Молдовы, как инструмента для сохранения военного присутствия РФ непосредственно на границах Евросоюза.

Но не геополитикой единой. На рубеже нулевых годов в постсоветских странах (не только в Грузии и в Молдове) выросло новое поколение политиков, не связанных своим карьерным ростом с партийно-номенклатурной работой во времена СССР. И формировавшихся под мощным западным, а не российским влиянием. Здесь не только политика, но и то, что Фернан Бродель определял, как «структуры повседневности». Где-то этот процесс был упущен Москвой, а где-то США и ЕС его форсировали. Но в итоге произошло сложение потенциалов, сильно изменившее пространство некогда единой страны.

Сергей Маркедонов