По следам прошедшей дискуссии об art&science. Идея красоты никогда не была чем-то постоянным. В классической европейской эстетике её связывали с добродетелью и пользой. Художники начала XX века смотрели на красоту уже иначе – через попытку обнаружить скрытые свойства вещей и вывести наружу то, что обычно остаётся невидимым. На этом во многом и строятся технически опосредованные искусства. Например, фотография и кинематограф появились не просто как новые способы изображения. Они возникли из стремления показать внутренние качества предметов, которые рисунок передать не мог. То есть это были уже новые режимы видения.

Сегодня представление о красоте стало ещё сложнее. Оно имеет мало отношения к эффектам изображения или визуальным характеристикам. Скорее красота сегодня – это возможность выбора, способность выстраивать новые связи между разными сущностями и уровнями реальности. Причём речь идёт не столько о поиске истины или подлинности, сколько о попытке выйти за пределы привычного способа смотреть на мир. Мы живём во множестве параллельных слоёв – информационных, биологических, социальных. И каждый из них требует собственного языка и собственных инструментов понимания. Это как исследовать кроличьи норы в “Алисе в стране чудес”. Никогда не знаешь, куда попадешь. Но может быть неожиданно и красиво.