Сто лет одиночества… или сто персонажей, которых невозможно запомнить по именам, но каждый из них имеет свою ёмкую историю в виде клубка мазафаки, который, вместо того чтобы распутываться, живёт по своим законам в мире магии. Образ самой фразы «Сто лет одиночества» всегда привлекал меня и казался одновременно безумно стильным и философским. Всего три слова, но они были пропитаны прищуром старика, закуривающего трубку на закате, сидя в поле под деревом, выпускающим дым ароматного табака куда-то в бесконечно метафизическое. «Бесконечное одиночество» Андрея Бледного (гыгы) всё-таки ближе к экзистенциальным кризисам Камю, а «Сто лет одиночества» — пристёгивайтесь, тебя ждёт запутанная притча. Ещё одна вещь, которую я хорошо помню из прошлого, связанная с этим романом и автором, — это смерть Маркеса, относительно недавняя. Он умер в 2014, и в воспоминаниях свежо, как полки книжных сразу заваливаются книгами его авторства и главным романом его жизни. Не каждый день замечаешь, как работает тезис, что издатели всегда прекрасно продают авторов и музыкантов после их смерти. Литературные классики в данном контексте выглядят эпичнее и монолитнее, чем мёртвые рэперы. Это к вопросу о том, что фастфуд-культура забывается быстрее. Примечательно, что экранизация, которую упомянем сегодня, тоже стала возможной только благодаря смерти Маркеса. При жизни аппрув не был получен, дабы не проебать, как считал сам автор, ту самую долю «магического реализма».По классике, я не буду углубляться в детали сюжета, но есть три главных момента. Тема архетипов. На протяжении романа архетипы шаманов сменялись войнами, воинов меняли учёные, учёные уходили в тень перед служителями, те уступали своё место странникам, странники уходили в забвение, приходили барды, барды на горизонтах отдавали своё внимание правителям, последние растворялись в бунтарях и так далее. Каждый персонаж, которого абсолютно невозможно, как я уже упомянул, запомнить по имени (потому что всех называют либо в честь отца, матушки, деда или дяди, а ебаться и делать детей в этой большой семье очень любят, иногда даже друг с другом), — это отдельный архетип. Архетип притчевый, мифологический, магический, глубинный, а не на волнах психоанализа. Чуз йо файтер, и не того, который самый мощный, смелый, ебкий, а того, кем ты являешься на самом деле в перспективе быстроменяющегося мира. Второй момент, та самая плоть реализма, по венам которой, органично течет магия, без лишнего напора, так как будто твоя бабка цыганка только что наколдовала ливень среди двадцатиградусного мороза. В моменты, понимаешь, что у этих чудес есть свои функции. Автор не бредит. Лёгкий язык и фирменный юмор. Зачастую даже чёрный. Хоть и инонгда читать эту эпопею — это как по пиздючеству случайно включать южноамериканские сериалы по Первому. Чем новая экранизация, кстати, и является на первый взгляд, но в целом смотрелась интереснее, чем половина хери, что сейчас выходит. Может и выглядит незаконченной и ждёт второго сезона (финал сериала не рассказал основные моменты финала романа), но, безусловно, качественная и самобытная.