​​Лето за спиной, а впереди, на низком старте, осенний сплин, который прокрадывается сквозь мглу туманного утра, ровно как и космический ужас, который прокрадывается сквозь мглу безумия к персонажам нашего сегодняшнего автора. Если я скажу, что существует писатель, отсылки, прямые или косвенные, к которому можно найти в сотнях различных продуктов сегодняшнего медийного масс-маркета: кинематограф, книги, компьютерные игры, комиксы и мультфильмы. Однако вы не найдёте ни одной достойной экранизации с оригинальным сюжетом автора, но тем не менее это самая базовая база в мире хоррора и фантастики. А как мы помним, знание базы позволяет чувствовать и формировать вкус более полно, знакомясь с явлениями, которые мы получаем на выходе, созданными под влиянием базы. От Стивена Кинга до DOOM и Quake, от «Настоящего детектива» до Бэтмена, от Скуби-Ду (разброса ради) до бесконечных упоминаний непонятного Ктулху в десятках мультиков и фильмов, особенно в хоррорах и фантастике. В конце концов, от создания самой концепции вселенского ужаса до космицизма, где настоящий мрак — это то, что находится за пределами сознания человека. Сегодня говорим о Г. Ф. Лавкрафте. Начну с формы, которая в своё время очень сильно облегчила для меня знакомство с данным субъектом: купив сборник рассказов и повестей, вы гарантируете себе погружение в его миры. Однако можете читать их в рандомном порядке, а отсутствие монументальных многостраничных романов позволит поддерживать интерес, знакомясь с законченными сюжетами в небольших форматах.«Хребты Безумия»: я до сих пор сокрушаюсь, почему не сделают достойную экранизацию. Отсылки к этой истории есть в современных фильмах, типа «Прометея», однако уникальный сюжет достоин топовых рейтингов. Представьте себе экспедицию, которая отправляется на заре первооткрывателей покорять Южный полюс. По пути у членов экспедиции начинают протекать крыши, а в конечном итоге они находят остатки древней цивилизации, которая никогда не хотела быть найденной. А далее начинается вселенский пиздорез, который намекает на главную линию всех произведений Лавкрафта: человек стремится к бесконечным знаниям, но есть знания, к которым он ещё не готов, да и не готов в принципе. И вот там-то, за тонкой гранью, начинается такое плющевало, что лучше бы мы хуярили друг друга палками и валили мамонтов, а не лезли туда, где нас не ждут. Та же идея и с наукой («Реаниматор»), и с культами («Зов Ктулху»), искусством («Модель для Пинкмана») и в целом с любой сферой, которая может уводить в потаённые коридоры ужаса. Да и сам ужас сформулирован в его работах как вещь очень психологичная, на грани физики и метафизики. Человек тупо сходит с ума, потому что он не может понять то, с чем сталкивается. Пантеон существ и древних богов, самый упоминаемый из которых — это Ктулху, пожалуй, задал тренд на продуманность миров и лора среди фантастов и хоррор-мейкеров следующих поколений. Как и многие фантастические работы, уникальная концепция ужаса выводит наш разум, вполне себе мирской и обывательский, на уровень осознания безумства и мистицизма, который улыбается нам из космоса и может быть вполне себе научным, хоть и в довольно исковерканных интерпретациях.