Посмотрела две серии Pluribus, поэтому про сюжет ничего не знаю. Зацепило ощущение, которое от просмотра возникает. Зомби-жанр, мягко говоря, не нов, и он пугает потому, что мы привязаны к своему телу и к своему сознанию: видеть, как одно может существовать без другого, страшно. Видеть, как что-то, что похоже на твою мать или жену, бездумно пытается тебя сожрать — страшно, ведь мы не можем развидеть в ставшем пустым и агрессивным теле родного человека. Это, во многом, переживание экзистенциальное: то самое, когда ты проснулся и обнаружил, что все вокруг — чужие (и слегка хотят тебя сожрать). Мы не боимся абстрактного монстра — мы боимся монстра внутри каждого из нас. Pluribus играет на похожем чувстве, но что если...монстры не хотят тебя сожрать? Что, если они очень, очень хотят тебе помочь? Что, если внутри каждого — не разлагающееся бездумно-агрессивное чудовище, а улыбчивый, добрый, помогающий, на все и со всеми согласный и не выносящий конфликтов ангелочек? Что, если you are problem in this apocalypse?
В Pluribus увлекательно показано, что, как и с любым экзистенциальным ужасом, ты либо чувствуешь его, либо нет. Героиня встречается с другими, не задетыми эпидемией, и ожидает, что они чувствуют то же, что она — страх, отвращение, агрессивное нежелание идти на контакт с
Вся ситуация, конечно, поднимает ворох извечных этических вопросов. Может ли всеобщее счастье наступить за счет недовольства отдельных людей? Перевешивают ли потребности большинства потребности немногих? А что такое счастье? Является ли оно лишь отсутствием несчастья — или ответом на него и на конфликтную природу человеческого существования? Если первое — какие у нас могут быть причины не нырнуть в машину, которая будет просто щекотать нас за дофаминчик? Если второе — стоит ли все это страдание нашей способности к самовыражению своего бесценного «Я»? Является ли всеобщее согласие, равенство и тотальная прозрачность — нашей целью, финальным призом? А если твое несогласие ранит и наносит вред общественному благу, должен ли ты завалить?
Это и глубоко политический замут. Мотто США (до 1959 года) — «E pluribus unum» («Из многих — единое»), и, учитывая текущий кризис демократии по линии способности/неспособности выносить общественные разногласия, понятно, почему американцев будет волновать эта тема. Но и у нас, конечно, этот вопрос зашит глубоко — как у общества с опытом коллективизма, требовавшего отказаться от индивидуализма; как у общества, где Иван Карамазов раз за разом не находит причин, почему гармония всего мира могла бы стоить слезинки ребенка, но и не знает, что сказать в ответ на все те слезинки, которые льются сейчас, безо всякой там гармонии.
Кое-что еще: главная героиня, которая не хочет присоединяться к хору счастья и благости бесконечного хайвмайнда, выступает как финальный босс консерватизма — буквально вопиющий глас в пустыне (возможно, не только по эстетическим причинам она живет в Нью-Мексико), она пытается призвать хоть кого-то вернуться к прежнему миру. Там, где постулируется прогресс на благо всех и каждого, где нет частной собственности, где наступил конец всякого насилия и розни, где неважно, какое у тебя образование, цвет кожи и с кем ты спишь, — главная героиня кричит: вы что, обалдели?! Вертайте все назад!!! Но она богатая, знаменитая, со сложной внутренней жизнью и очень замороченная, а простые люди, может быть, и хотят, чтобы их кормили, и больше ничего и никого не бояться. Go figure.
(Все тычки в сторону ИИ тоже понятны, просто это, честно говоря, пока самое скучное, что там есть).