(3/4)

Смотрите:

the gays and lesbians in this country will not care at the end of the day whether their relationship is a ‘registered life partnership’ or ‘marriage’ when they do not dare to go out on the street, arm in arm

Я внимательно слежу за тем, кто действительно угрожает ЛГБТ-людям в Германии, потому что я — одна из вас. Наша безопасность зависит только от сильной, безопасной Германии — никакая мелкая групповая лояльность и борьба за права меньшинства не будет иметь смысла без этого более крупного, общего проекта. Реальная причина проблем ЛГБТ людей — не отдельная, специфическая ЛГБТ-проблема, а общая проблема всего немецкого общества. Безопасность ЛГБТ-людей — это не какая-то отдельная, специфическая безопасность, а общая безопасность всего немецкого общества. И наш враг — не внутренний, это внешний враг, захватчик, опасный вирус (некоторый Другой — например, мигранты), это атака на наш совместный образ жизни. Если не будет никаких «нас», где можно задуматься о равных браках, то не будет и браков. И вообще ничего не будет.

Такая позиция во многом обусловлена европейской концепцией идентичности. Это замкнутый круг: я свободен быть ЛГБТ-человеком, потому что я родился немцем (= в свободной стране, в демократическом либеральном государстве, в богатом государстве), и, если образ жизни немецкого гражданина будет разрушен внешней атакой (мигрантов, ислама, Других с другим образом жизни и ценностями), я перестану быть свободным быть ЛГБТ-человеком. Это ключевая позиция, именно это — линия фронта, все остальное — просто мелкие тыловые дрязги.

По соседству проживает гомонационализм (Immigrant = Muslim = homophobic and misogynistic), то есть национализация квир-повестки неолиберальными и корпоративными структурами для подкрепления политических проектов, выступающих против иммиграции, или иной идеологической борьбы (обычно это Запад vs Другие).

Это такая экономико-корпоративная борьба: если группы бьются друг с другом за ресурс (например, права), то подспудно существует предположение, это этот ресурс конечен: кто-то найдет, кто-то потеряет. Это рыночная логика. Гомонационализм — это не просто «плохая политика» конкретных людей, партий или даже государств, это часть современной структуры власти.

Гомонационалистическая модель предлагает представителям отдельных групп возможность обрести социальную идентичность относительно «внешней» группы, с которой / на фоне которой себя можно позиционировать — и да, в Европе это чаще всего это мусульмане, мигранты, «дикари».

Это позволяет установить простую оппозицию между гомогенно современными и дружелюбными к ЛГБТ «нами» и столь же гомогенными, антимодернистскими, гомофобными «ними».

И эта борьба важнее возможных проектов, мыслящихся как локальные или индивидуалистические — это борьба за мировую гегемонию, это экзистенциальная схватка, никакие вопросы браков или прайдов даже рядом не стоят.

Националистическая логика снимает вопрос более мелких различий.

В этом тоже мало нового: в 2011 году Сара Шульман критиковала Израиль именно за гомонационализм (и его орудие — пинквошинг) и за использование квир-позитивной повестки, чтобы «модернизировать» свой образ и отвлечь глобальное сообщество от преступлений против человечества.