💌 продолжение письма советского квира Ники Полякова:

«С первых же дней, т. е. 1 августа нового стиля, нас арестовали по подозрению в шпионаже и продержали 3 года в одиночном заключении.

Одиночное заключение не прошло для нас даром. Мы перечитали всю тюремную библиотеку, из которой почерпнули немало знаний.

(…) В конце 1918 года нас отправили в Петроград. По прибытию в Россию я вступил в ряды Красной Армии.

Как на нас отразилась революция в половой жизни
(ну скажите же великий подзаголовок)

Половая деятельность у нас почти совершенно замерла. В особенности у меня, так как я более умеренного темперамента. Мы по целыми месяцами не вступали в половую связь. Все время я был поглощен работой в штабе и, придя домой, я старался отдохнуть.

Так же отмерло все желание к увеселительным местам. Я не посещал театров и кино. Все мое внимание было поглощено только работой. Такое состояние продолжалось до 1922 года. Это явление удивительно еще и потому, что в штабе было очень много хороших ребят, с которыми я при теперешнем положении мог бы легко вступить в половую связь, тем более, что с их стороны на это было много поводов.

Ребята все были молодые, женщин при штабе нельзя было держать, а посторонние, порядочные женщины сторонились красных. Им приходилось удовлетворять себя или же онанизмом, или между собою.

И при таком благоприятном положении я не удовлетворял своих потребностей, хотя многие из них мне очень нравились и теперь я раскаиваюсь, как я могу отпускать такие благоприятные случаи.

Для Вас наверно будет странно, эти мои рассуждения, так как Вы знаете, что я живу супружеской жизнью, но наша жизнь построена на свободе, да к тому же мало из нас вы найдете таких, которые были бы верны друг другу.

Мы можем любить друг друга до безумия, но в то же время удовлетворяться с другими свежими людьми, т. е. чувство верности у нас отсутствует. Я до безумия люблю своего друга, а также и он меня может быть еще в большей форме, но в то же время для меня является большим наслаждением побаловаться с посторонним мужчиной, который в моем вкусе.

Вам может быть покажется также странным, как при такой привязанности у нас отсутствует чувство ревности. Да, это странно. В первые годы нашей жизни мы ревновали друг друга и это нам стравляло нашу жизнь.

Особенно ревновал его к женщинам, а он меня к мужчинам. Я боялся потерять его, а он меня. Но все-таки эта ревность не удерживала нас в удовлетворении наших желаний. Мы хотя бы тайно друг от друга, но пошаливали.

Уверенность в жизни становилась все больше, начало исчезать и это недостойное чувство, к тому же наше развитие и взгляды совершенно изменились. Мы стали понимать, что силой жизни не построить, а она скрепляется только обоюдным доверием. К тому же временное удовлетворение страсти не могло служить разрывом в нашей жизни.

С таким пониманием ревность у нас совершенно исчезла и жизнь наша потекла еще [нрзб] и мы нисколько не стали хуже, чем во время скрывания.

Теперь мы прежде, чем решиться на какой-либо поступок, обсудим его и выведем, стоит ли это делать или нет. Одним словом, обсуждаем каждый задуманный план и если решили, то друг другу помогаем в этом. Наша теперь жизнь совершенно непоколебима».