Увидела у Тани Калининой пост* про выгорание и капитализм.

Пост классный, спорить с дерьмовым капитализмом не буду. Но еще в посте она пишет о выгорании, как об эффекте от работы как таковой, соответственно — никакие практики помощи с выгоранием не помогут, пока существует капитализм.

Я давно хотела написать о выгорании, так что воспользуюсь постом Тани, чтобы оттолкнуться.

Выгорание — это эффект не от работы как работы, а от эмоционально вовлеченной коммуникации с другими людьми в работе без противовесов, достаточных для переваривания этого вовлечения.

Придумал это Герберт Фройденбергер — которому с еврейским происхождением пришлось туго в 1933 во Франкфурте — и родители смогли его по поддельному паспорту выпнуть в США, сами приехали сильно позже.

Он работал со школы, оба его родителя работали на нищих работах, мать еще и на работах, которые состояли из «мало денег» + «много общения».

Параллельно учебе в школе и работе он начал ходить на вечерние курсы в колледж, где его заметил Маслоу.

Выгорание долго относили только к помогающим профессиям. Тебе надо как учителю вовлеченно слышать детей, эмоционально вовлеченно слушать пациентов, ты эмоционально вовлеченно вытаскиваешь из пожара и т.д. И когда от такой работы происходит выгорание — ты теряешь в ней смысл, не понимаешь, зачем приезжать на скорой к очередному тупому пациенту, который или нагрубит тебе или умрет, ты ненавидишь учеников.

Очень понятная специфика очень понятного вида работы. Но.

Постепенно эмоциональное выгорание стало тем, чего могут ждать в своей работе все — мы теперь переживаем о криво нарисованной кнопке также, будто вытаскиваем человека из пожара. Чтобы обсудить эту кнопку — тебе надо поговорить с большим количеством человек, чем пожарный поговорит за месяц. И это только по работе.

Количество ежедневных коммуникаций у нас сегодня больше, чем в любой другой момент истории.

До телефона — если ты хочешь побыть один — ты идешь домой. С телефоном — тебя все еще есть только два способа достать — придти к тебе ногами и позвонить. Знает твой адрес и твой номер телефона все еще вменяемое количество человек.

Я не понимаю, чему мы удивляемся, что наше поколение ненавидит звонить. Мы сегодня якобы доступны 24/7.

Люди общаются в чатах так, будто ты должен им ответ в течение часа, а если нет — это требует объяснения. По скорости ответов мы диагностируем депрессию и разные дефицитные состояния. Все еще сегодняшний человек из города в депрессии общается с большим количеством людей, чем мой дед видел за год.

И спорно считать, что не прямое сообщение, а чтение каналов, комментариев — это не коммуникация. Это все эмоциональное вовлечение в других людей. В жизни сотен других людей, с десятками ты поддерживаешь регулярное общение разной степени вовлечения, все еще ходишь на работу ногами или в онлайн, в котором еще более регламентирована скорость твоего ответа и степень твоего вовлечения. Все еще ты видишься с людьми живьем, все еще тебе звонят родственники.

У меня нет вопросов к тому, как так вышло, что выгорание теперь диагноз для всех. Если мы ведем себя так, будто от шрифта, квадратика и рекламного поста — умрут люди, если он будет кривой, не модного цвета или выйдет на три дня позже. А очередной срач про полиаморию в твиттере касается меня лично.

Но именно поэтому помогающие практики при выгорании работают. Как минимум важная часть работы с ним — это выстраивание другого баланса. И тут до второго пришествия можно ждать, пока система о тебе позаботится, но быстрее — самому регулировать уровень эмоционального вовлечения в работу и скорость ответов на сообщения.

Можно самим напоминать себе, что наша доступность в течение суток для других людей — случайная, мало осознаваемая побочка соцсетей, обосновавшихся в телефоне.

И даже со считающим уведомления телефоном можно вести себя так, будто телефон — проводной, а если к тебе еще не прислали соседского мальчика за монетку сообщить о смерти кузины — значит, не так уж срочно ты и нужен.

*деятельность Meta Platforms Inc запрещена на территории РФ