📚Отрывок из книги Q.E.D. Гертруды Стайн

да, я не могу успокоиться

«Стоял дождливый, слякотный день, Адель зябла и была ко всему безразлична. Сбросив шляпу и пальто и небрежно поздоровавшись, она уселась и задумчиво уставилась на камин.

— Мы с тобой – яркие примеры двух совершенно разных типов, – начала она наконец, не глядя на подругу. – Ты – цветущая англосаксонка. Ты знаешь, чего хочешь, ты берешь и добиваешься своего, не разрываясь днями
и ночами между «да» и «нет».

Если хочешь воткнуть нож в человека, просто берешь и вонзаешь нож без колебаний и изо всех сил. Ты, вероятно, и убьешь его, но в любом случае вскоре все будет кончено. Меня же до того захватят угрызения совести и раздумья, что я исполосую всю его анатомию, превращу убийство в долгие мучения, и если он по случайности не истечет кровью, я не нанесу ему серьезной травмы.

Нет, ты – очень отважный человек, ты страстна, но бесчувственна, способна на великую жертву, но никак не мягкосердечна...

Я тоже чего-то хочу, но лишь для того, чтобы понять, и никогда не добиваюсь желаемого. Я безнадежная трусиха, я не рискну навредить себе или еще кому-нибудь. Я хочу лишь бесконечно созерцать, думать и говорить. Знаю,
ты возражаешь, потому что веришь в необходимость прочувствовать то, о чем думаешь, и ты утверждаешь, будто я не даю себе времени отыскать эти чувства. Я признаю справедливость критики и нынче стараюсь, как могу.

Она погрузилась в молчание и сидела, иронически улыбаясь и глядя на огонь. Тишина затянулась, а улыбка превратилась почти в гримасу отвращения. Наконец, она тяжело вздохнула, покачала головой и поднялась.

— Ой! Не уходи, – поспешно взмолилась Хелен. Адель ответила:
— Нет, я не ухожу. Просто хочу на книги поглядеть.
Она походила по комнате. Затем остановилась подле Хелен, глядя на нее с мягкой иронией, почти насмешливо.

— Понимаешь ли ты, что являешь собой удивительный пример двойственной личности. Одна, которую я знала прежде и не любила, и другая – случайная, мимолетная, совершенно удивительная, чей проблеск я поймала, – никоим образом не связаны между собой. И не потому, что мое мнение о тебе постепенно менялось. Как раз нет.

Я всегда представляла тебя целиком – всю из грохочущего смеха, голоса с долей грубоватой жестокости и вызывающе черствых взглядов, и все это вместе – ты; но есть и другой твой образ, исполненный чистоты и силы чувств, пред которыми я благоговею, кротости голоса и мягкости манер, и беспредельно чуткого терпения, которое совершенно покоряет меня. Вопрос же в том, какая ты на самом деле, поскольку две эти личности никак не связаны меж собой.

Возможно, когда я по-настоящему узнаю тебя, все сольется в единое целое, но сейчас я вижу одно либо другое и понятия не имею, какая ты реальная. Тебя слишком много.

Она пожала плечами, развела в бессилье руками и опять уселась перед огнем. Наконец, поднялась и вдруг заметила, что Хелен мучительно дрожит. Все колебания Адели уступили место мгновенному и пылкому сочувствию к бедному созданью, которому явно больно. Адель обняла ее и с чисто материнской нежностью прижала к себе. Хелен дала волю чувствам:

— Я пыталась выносить твои эксперименты, но ты не ведала жалости. Ты не успокаивалась, пока не иссечешь, не обнажишь каждый мой нерв, и это невыносимо, просто невыносимо. Временами нужно предоставлять своим подопытным передышку, даже в пылу опыта, – без всякой горечи прибавила она.

— Боже мой! – вскричала ошарашенная Адель, – ты думала, я нарочно вынуждала тебя страдать, чтобы изучать твою реакцию? За кого ты меня принимала?! Думаешь, я хоть на миг заподозрила, что ты страдаешь? Нет! Это все моя проклятая привычка заниматься только своими мыслями, и к тому же я ни секунды не верила, что дорога тебе, при всей своей самонадеянности я никогда в это не верила. Хелен, как ты могла иметь со мной дело, если считала, что я способна на такую беспричинную жестокость?

— Не знаю, – ответила она. – Я считала, тебе следует поступать, как тебе хочется и интересно, а я постараюсь выдерживать, сколько смогу».