я это писала неделю назад в три часа ночи и провела через дипсик чтоб ошибок не было...интересно кому тут вообще интересен лор моих осок
Когда-то давно, в мире, которого больше нет, жила целительница. Всё её искусство было неразрывно связано с голосом: она врачевала не травами и заклинаниями, а тихим, пронзительным пением. Её мелодии могли унять самую лютую боль, остановить кровь и даже удержать уходящие души на границе тьмы.
Но однажды она совершила непростительное — вернула к жизни того, кто уже переступил черту. Это не было злом или гордыней; это был акт отчаяния, любви и безумной надежды. Однако Мироздание не знает жалости. Закон был нарушен, и порядок бытия дал трещину. За этот проступок её приговорили к исчезновению.
Но у той целительницы было много тех, кто любил её искренне — спасённые, исцелённые, те, кто держал её за руку в последние минуты жизни. Их вера и мольбы оказались слишком сильными; Мироздание не могло вырвать её душу, не задев их. И тогда, в наказание за этот спор, мир, в котором она жила, был стёрт в одно мгновение. Он не сгорел — он просто исчез, превратившись в Белое Пространство: ледяную, бесконечную стерильную пустоту, куда ссылается всё забытое и отвергнутое. А её душа, разорванная на тысячи осколков, была рассеяна по этой пустоте, чтобы никогда больше не стать единым целым.
Однако спустя бесконечные годы, среди мёртвой тишины, осколки начали сходиться. Они тянулись друг к другу, ведомые отчаянной, почти животной памятью о том, кем они были когда-то. Они смогли собраться вместе. Но собрались неправильно.
Так появилась Чирка. В ней не осталось ни имён, ни лиц, ни воспоминаний о прошлой жизни. Она — лишь кривая, заплатка из отвергнутых,забытых фрагментов, собранная наспех. Её тело сложено неправильно, глаза застыли стеклянными голубыми озёрами, а рот навсегда стянут грубыми швами.
Чирка ничего не помнит. Но её руки помнят. Её тело помнит.
Она не знает, почему, оказавшись рядом с плачущим или сломленным существом, она протягивает к нему ладони. Она не знает, почему ей так отчаянно хочется обнять и укрыть тех, кто потерян. Её движения неловки, потому что суставы собраны криво, но в них живёт тёплая, бессознательная нежность. Она не может петь — зашитые губы издают лишь глухой, сиплый выдох, похожий на вздох, — но если прижаться к ней, можно почувствовать, как её грудь вибрирует, будто она пытается выдохнуть мелодию, которой уже не помнит.
Чирка бродит по Белому Пространству, собирая обломки других судеб. Она стала матерью для тех отвергнутых вещей, которым суждено было исчезнуть, но которые проснулись и стали чем-то большим. Она не знает, что когда-то была святой, не знает, что её мир погиб из-за неё. Она просто чувствует, что должна быть рядом, согревать и молчать вместе с теми, кто, как и она,были отыергнуты и забыты.
Она может заходить в другие миры и смотреть на живых, но никогда не нарушает их ход — даже случайно. Она не понимает этого запрета, но чувствует его кожей: стоит ей протянуть руку к чужой судьбе, как что-то внутри неё сковывает движения и заставляет отступить.
Её сердце бьётся редко и сбивчиво. Внутри него нет живых,старых воспоминаний — только холодная белая пустота и тихое, беззвучное эхо. Но в этой пустоте она, сама того не зная, продолжает своё главное дело: исцелять не песней, а одним лишь своим присутствием. Тепло, которое она отдаёт другим, она не помнит, откуда взяла. Но именно оно — единственное, что делает криво собранные осколки чем-то настоящим. Именно это создаёт её личность в последствии и создаёт новые воспоминания с новой семьёй,в новом забытом всеми мире.
#Лор
