``
Я думаю, Чуя все-таки навещает старую лабораторию. Да, от нее мало что осталось, однако дыра в земле все ещё уходит далеко вниз, и ему не составляет труда спуститься в самую глубь.

Кругом разбитое стекло, пыль, ползают сороконожки и мокрицы. Под ногами хрустит, луч фонаря копьем пронизывает темноту, размазывается по стенам. Нахождение здесь отзывается беспокойством в желудке. Чуя не из пугливых, но место это…особенное.

Этот день тоже «особенный», он начался со встречи рассвета на крыше своего дома. Пусть высоты этажа, где расположена его квартира, хватило бы для того, чтобы встретить восход перед панорамным окном, ему хотелось залезть еще выше. Он любил открывать свое ежегодное письмо из Лондона именно там.

Адам вкладывал в конверт открытку с видом на Тауэр и полароид с своим лицом напротив лондонского моста.

«Все еще стоит».

Идти по темному коридору нужно недолго, вместо двери — рваная рана в стене, остатки петель лежат на полу. Чуя не связывает это ненужное путешествие со своим днем рождения, решения прийти сюда всегда спонтанные. Но пустые коридоры кажутся бесконечными, уходящими далеко в темноту. Он бывает здесь не чаще, чем…

Высокие стеклянные резервуары, вернее, их зубастые остатки – большая часть разбросана по полу. Они пустые, умершие, и нет в мире такой силы, что смогла бы вернуть их и их содержимое снова к жизни. Ладонь оставляет на стекле след, в полутьме нет отражения — но Чуя прекрасно видит себя в нём.

Он гасит фонарь и сидит в темноте, прислушиваясь к каплям воды, шороху мышей и насекомых. Совсем не сложно представить рядом ещё одну фигуру, абсолютно идентичную — копировать, вставить — самый простой алгоритм. Сидеть бок о бок со своим призраком, утешающе приятно, можно даже представить разговор, неловкую улыбку в уголках добрых глаз, он показал бы ему все укромные места этого бесконечного ада.

Жаль нельзя выйти с призраком на свет.

Звук чужих шагов — совсем не то, что хочется услышать, но Чуя быстро угадывает кому они принадлежат.

— Ты же понимаешь, что пиздецки странное место для встречи.

— Я просто знал, что найду тебя здесь.

У Дазая грязные ботинки и слишком довольный голос.

— Кстати, принес тебе подарок, — он садится рядом, на то место, где минуту назад сидел фантом, наверняка испуганный таким вторжением.

Луч света бьёт Дазая прямо в голову, и тот закрывает глаза — ресницы оставляют травяной узор на лице, рука протягивает бутылку с тёмной жидкостью.

— Это соевый соус?

— Да, купил тебе по скидке.

Чуя уверен — либо он налил в бутылку настоящее вино, либо, предугадав, что Чуя будет ожидать подвоха, оставил там соевый соус, но в таком случае, ничего не мешало ему предугадать, что Чуя предугадает и….

Он открывает бутылку и переворачивает ее, позволяя темной жидкости стечь на бетонный пол. Воздух наполнился ягодным запахом. Ну и кто кого переиграл?

— Странноватое подношение усопшим. Ты уверен, что мальцу уже можно алкоголь?

Бутылка разбивается о противоположную стену.

Разговор не клеится, слова липнут к задней стенке горла.

Здесь много призраков — фантомы оживших воспоминаний, боли и хтонического ужаса, когда держишь собственное разлагающееся тело в своих руках, когда пропускаешь сквозь себя синие колючие стрелы. Могло ли все быть иначе?

И когда вся скорбь наконец выходит из его сердца, оставляя его жаждуще пустым — остатки он засовывает в карманы, когда призраки на прощание кивают из темных щелей, Чуя поднимается на ноги.

— Пошли выпьем нормального вина, — говорит он. Дазай улыбается хитро и понимающе, «мы так похожи» — редкое для Чуи признание.

И, пока тот не успел сам стать призраком, напоминанием о боли и невозможном, Чуя отдает ему фонарь:

— Иди вперед, — говорит он.

— Только не оглядывайся.

tags: #chuuya #sketch #dazai