В Советском Союзе путешествия были способом сбежать от реальности. Сегодня россиянам вновь стало сложно познавать мир за пределами своей страны. Для Путина это выгодно, пишет журналист Андрей Колесников. Чем меньше россиян видит Запад, тем легче Путину навязать людям свой образ.
Путешествия во времена Советского Союза были экзистенциальным понятием — в том смысле, что определенный вид туризма, когда люди с рюкзаками за плечами отправлялись в горы или в леса, представлял собой форму эскапизма, легального побега от реальности. Не случайно все эти путешествия породили собственную интеллектуальную субкультуру — бардовские песни, которые пели под аккомпанемент гитары. Поездка на Запад оставалась недостижимой мечтой.
Только тот, кому удавалось пройти через фильтр многочисленных комиссий, получал разрешение на поездку в одну из «братских» стран Восточного блока. Советские комедии высмеивали поведение «наших людей» за границей, подчеркивая при этом необходимость сохранять «моральный авторитет» советских граждан.
Все смеялись над этим, но строгие правила и контроль, особенно в отношении официальных, культурных и спортивных делегаций, действовали в полной мере. Существовали прямые рейсы — в отличие от сегодняшнего дня, — но это касалось скорее тех, кто хотел поехать в Россию, чем наоборот.
Мечтой высших слоёв советской аристократии было устроить ребёнка в Институт международных отношений — так у него появлялся реальный шанс впоследствии получить на Западе должность дипломата или переводчика, что было абсолютной вершиной карьеры для советского человека.
«Перестройка» Михаила Горбачёва поначалу превратилась в процесс самопознания — нация начала знакомиться с собственной мрачной историей и смотреть на себя через призму некогда запрещённой литературы. Книги и журналы с критическим содержанием буквально проглатывались. Никогда прежде чтение не было столь популярным, как в то время.
Началось также постепенное открытие страны миру, однако оно по-настоящему утвердилось лишь в эпоху новой российской демократии и рыночной экономики, начавшейся в 1992 году.
Наиболее предприимчивые из новых путешественников решили эмигрировать: свобода воспринималась не столько как шанс перестроить собственную страну, сколько как возможность оставить позади горькую российскую реальность.
Географическая мобильность за пределы страны заменила вертикальную мобильность внутри страны. Россияне обнаружили книгу Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории» на полках западных супермаркетов и наслаждались ею на берегах Средиземного моря.
Бывший Homo sovieticus набивал свою тележку доверху и при этом чувствовал себя «последним человеком» Фукуямы — жаждущим жизни и алчным потребителем. Потоки туристов из России росли. Особое внимание привлекала Западная Европа, где постсоветский человек, как первопроходец новой мировой истории, находил широкую поддержку.
Однако вскоре стало ясно, что Запад — это не рай. Лишь немногие россияне по-прежнему теряли сознание от ошеломляющего выбора мяса. Российские туристы рассматривали Европу как место досуга и отдыха, идея принятия западных ценностей никогда не приходила им в голову. В то время Запад находился на пике своего материального и идеологического успеха.
В первые годы путинского процветания, подпитываемого нефтью и газом, поездки на Запад стали частью городского образа жизни, однако в основном ограничивались потреблением и туризмом. Теперь появилась возможность погрузиться в мир западных товаров, не выезжая из страны — настолько обширным стал обмен товарами и идеями, капиталом и кадрами. Это оставалось неизменным даже по мере усиления авторитаризма после 2000 года.
Подписаться