Раньше даже сфальсифицированные выборы служили способом выражения недовольства, теперь этот путь закрыт, пишет старший научный сотрудник Центра Карнеги по изучению России и Евразии Александр Баунов.
То, что в России сегодня выдают за выборы, мало напоминает какой-либо узнаваемый демократический процесс. Но в диктатуре даже сфальсифицированные выборы имеют значение. Важна не предсказуемая победа, а сигналы, которые этот полностью срежиссированный политический спектакль посылает России и миру.
Первый сигнал — это иллюзия легитимности. Придерживаясь предусмотренных конституцией избирательных циклов, автократ утверждает свои законные права на власть — несмотря на то, что мандат президента России Владимира Путина, полученный в ходе последних более или менее подлинных выборов в 2000 году, давно истек. Путин очень любит вспоминать о своём обучении на юриста, и одним из слов, которое он чаще всего употребляет во всех публичных выступлениях, является «закон».
Второй сигнал касается границ России. Проведение общенациональных выборов — сначала президентских, затем парламентских — на занятых территориях Украины призвано укрепить легитимность российского контроля, даже если эти выборы проходят под дулом пистолета и сопровождаются манипуляциями.
Эта попытка узаконить аннексию России, возможно, не имеет никакого веса за пределами «пузыря», окружающего российского диктатора и его сторонников. Однако она является частью путинской логики мнимой законности.
Третий сигнал касается изменения народной поддержки. Выборы, возможно, не представляют прямой угрозы для режима с точки зрения потери власти, но даже сильно сфальсифицированные результаты могут служить политическим барометром. То, что режим решает запретить, также посылает определенный сигнал.
Четвёртый сигнал касается смены расклада сил в институтах власти. Впервые управление проведением выборов было передано ФСБ. Таким образом, выборы стали ещё одной частью российской системы, контроль над которой перешёл в руки спецслужб.
Пятый сигнал касается политической ориентации поколения молодых россиян, которые достигли политической зрелости в период войны Путина против Украины.
Они не пережили перестройку или хаотичные 1990-е годы, а также не были взрослыми в более либеральные периоды первых двух сроков Путина, президентства Дмитрия Медведева или массовых протестов в Москве в 2011-2012 годах.
Для этой возрастной группы сбор подписей в поддержку Бориса Надеждина — антивоенного кандидата, которому было запрещено участвовать в президентских выборах 2024 года, — и поддержка «Яблока» до его исключения из избирательного бюллетеня являются серьезными формирующими событиями.
Гнев этих молодых людей, возможно, пока не представляет серьёзной угрозы для режима, но его должно хватить, чтобы вызвать неприятное беспокойство у руководства.
Шестой сигнал заключается в том, что новая военная элита пришла, чтобы остаться. Впервые в постсоветской истории российский парламент становится милитаризированным: почти каждый восьмой депутат теперь является ветераном войны на Украине. Путин и все руководство режима продвигают ветеранов в качестве новой патриотической элиты не только в Госдуме, но и среди губернаторов регионов и их заместителей. Это может привести к новым конфликтам в российском обществе.
Скептическое отношение к ветеранам войны на Украине неизбежно повлияет на восприятие людьми новой Думы. Вместо того чтобы стать новой элитой, новые бойцы, ставшие депутатами, могут оказаться занозой в боку общества.
Кремль добился желаемого результата. В России нет революционных волнений, и страна уже упустила тот момент, когда выборы могли бы привести к свержению режима. Однако всё больше россиян недовольны затянувшейся войной, последствия которой теперь ощущаются не только в виде гробов, но и в виде военного дефицита и сбоев в жизни страны.
Подписаться