До сих пор гражданам приходилось самим справляться с горящими НПЗ, разрушенными складами, пустыми заправочными станциями, неработающим интернетом и рисками для жизни, связанными с атаками дронов. Помимо хронической инфляции проблемой стал дефицит бюджета, а ВВП и промышленное производство России колеблются чуть выше нуля. И это несмотря на то, что до недавнего времени производство вооружений формально поддерживало эти показатели на умеренно высоком уровне; теперь же даже это уже не помогает.
Перед лицом этих вызовов люди пока терпят существующую систему.
Стоит также отметить, что те же опросы, которые показывают, что россияне менее удовлетворены специальной военной операцией, чем раньше, также показывают, что они все больше предпочитают усиление ударов, а не уступки ради достижения мира.
Более половины респондентов, опрошенных «Левада-Центром» в августе, считают вероятным, что специальная военная операция продлится ещё год, и число тех, кто уверен в этом, выросло. Именно из-за полного изнеможения от войны многие видят в усилении военных действий способ приблизить мир.
Но если Кремль потребует очередного «сплочения вокруг флага» — особенно такого, которое предполагает мобилизацию значительной части мужского населения — это может переломить ситуацию в ущерб Путину. И тем не менее такую возможность нельзя исключать.
В путинской России эскалация происходит на двух разных фронтах — на поле боя и внутри страны. Признаки этого видны почти повсюду.
Продолжаются аресты и заключение в тюрьмы тех, кто не согласен с политикой Кремля. Наблюдается неуклонное ужесточение, доходящее до абсурда, законодательства в отношении «иностранных агентов», особенно тех, кто покинул страну и теперь лишен не только политических, но и имущественных и финансовых прав. Наблюдается все более непосильное налоговое бремя, поскольку режиму не хватает средств на войну.
В международных анализах российской стратегии часто упускается из виду внутренний фронт, хотя он не менее важен. Одна форма эскалации не может существовать без другой.
Без усиления внутреннего давления режим не может активизировать внешние действия.
Создание кризисов стало основой системы Путина и механизмом, с помощью которого он удерживает власть. Однако отдача от этой стратегии снижается.
Нынешняя приверженность Кремля эскалации любого рода — это не признак силы, а признак слабости.
Выборы позволили Путину вовлечь россиян в свою «специальную военную операцию» через процесс голосования: каждый, кто принял участие в выборах, стал соучастником. Но это, скорее всего, только усугубит разочарование многих людей, уставших от условий жизни, навязанных государством.
Никто не будет протестовать. Многие будут притворяться, что поддерживают власть. Но, как и в последние годы существования Советского Союза, само существование в рамках такой системы будет выглядеть скорее имитацией нормальной жизни, чем самой нормальной жизнью.
Для страны, травмированной войной, одурманенной пропагандой насилия и идеологией национального превосходства, а также пострадавшей от искажённой и всё более нефункциональной военной экономики, больше нет ясного выхода.
Величайший кризис путинского режима — это кризис будущего. Он не знает, куда идти и зачем. И поэтому продлевает войну как средство выживания. Администрация США пытается показать Путину «съезд с трассы», заманивая его масштабными бизнес-сделками или, если статус-кво сохранится, угрожая ввести «адские» санкции.
Но самый реалистичный сценарий на данный момент заключается в том, что Путин будет продолжать тянуть время, используя зиму в качестве оружия.
Подписаться