Повсеместное присутствие беспилотников, как на передовой, так и внутри страны, приводит к тому, что у некоторых украинцев развиваются симптомы, схожие с посттравматическим стрессовым расстройством.
Если бы это была эпидемия, история, возможно, запомнила бы Александра Душакова как «нулевого пациента». Однако в его случае не было ни вируса, ни бактерий; сержант стал первым пациентом, благодаря которому доктор Сергей Андрейченко, заведующий психиатрическим отделением медицинской службы армии Украины, придумал новое понятие: «дронофобия».
Сегодня дроны повсюду. Самые мощные наносят удары по городам и мирным жителям в глубине страны. На передовой постоянно слышен гул дронов, и рои летательных аппаратов обрушиваются на комбатантов, военные позиции и бункеры.
«Начиная с 2023 года, к нам поступали пациенты с фобиями, связанными с появлением беспилотников», — говорит Андрейченко в военном госпитале в Киеве. «Страх перед беспилотниками связан с чувством бессилия перед ними. У этих пациентов не было физических травм, но им требовалась психологическая поддержка».
Александр Душаков, артист балета из Киева, девять месяцев служил под Лиманом в Донбассе в составе разведывательного подразделения, когда у него появились первые симптомы боязни беспилотников.
«Беспилотников было не так много, как сегодня, но их уже было много
», — вспоминает сержант. «Это было тяжело. Мне было трудно справиться. В сентябре 2024 года я попросил перерыв, меня отправили к врачу, а затем перевели в Киев». В отделении доктора Андрейченко Душаков начал длительную реабилитацию.
У солдата всегда свои уникальные отношения со страхом.
«Честно говоря, страх перед дронами не имеет ничего общего с тем сильным страхом, который я иногда испытывал на передовой» , — пытается объяснить Душаков. «Там, на фронте, есть два варианта: либо ты паникуешь и парализован, как многие солдаты; либо ты используешь этот адреналин как оружие и становишься более ловким, что и было в моем случае. Я использовал этот сильный страх, чтобы быть более эффективным. С другой стороны, когда действие адреналина заканчивается, ты истощаешься».
«С дронами , — продолжил сержант, — все совсем по-другому. Во-первых, ты не всегда знаешь, чей дрон летит над тобой — друг или враг. Во-вторых, страх не такой сильный, как на передовой, скорее навязчивый. Постоянные взрывы со временем начинают стучать в голове. Столкнувшись с очень быстрыми дронами, ты чувствуешь себя бессильным. Со временем этот страх стал для меня невыносимым». Солдат считает, что «в долгосрочной перспективе трудно противостоять дронам».
Именно в таком состоянии доктор Андрейченко принимал сержанта Душакова. В то время, да и сегодня, диагностируется посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), в украинских госпиталях назначается больничный до трех недель.
«В некоторых случаях в Украине мы сейчас говорим о „комплексном военном расстройстве“, которое распространено шире, чем ПТСР , — объясняет доктор Андрейченко. — Последствия могут включать экзистенциальные кризисы, депрессию и даже самоубийство».
Статистики по самоубийствам нет, поскольку случаи самоубийств среди солдат учитываются так же, как и случаи гибели военнослужащих в бою.
Душаков провел два месячных периода в Киевском военном госпитале, где проходил психиатрическое лечение, медицинское вмешательство, отдых, занимался гимнастикой и придерживался спартанской диеты. Сначала его отправили домой, но удары ракет большой дальности и беспилотников по украинской столице свели его с ума. «На фронте опасность кажется естественной. В Киеве же было как-то странно. Я запаниковал на балконе», — вспоминает Душаков, подумав про себя: «Было бы действительно глупо так умирать». Затем его снова госпитализировали в психиатрическое отделение, после чего он вернулся в свою часть, где почувствовал себя намного лучше. «Лечение очень помогло », — считает он.
В 2024 году американские исследователи из Массачусетской больницы общего профиля и Гарвардской медицинской школы приехали из Бостона, чтобы запустить программу помощи украинским солдатам и ветеранам.
Исследование под названием «Невидимые раны Украины» было начато под эгидой двух бостонских организаций. Александр Душаков стал первым пациентом, с которым было проведено подробное интервью.
Врач-реабилитолог Рон Хиршберг сказал в интервью, что был «впечатлен» «последствиями, вызванными дронами, особенно черепно-мозговыми травмами», и «тревожностью», развивающейся у пациентов.
Он отметил, что страх перед дронами преследует человека далеко за пределами поля боя и долгое время после него, и может быть спровоцирован другими видами взрывов, такими как фейерверки. Доктор Хиршберг считает, что «термин „дронофобия“ является наиболее подходящим» .
Сергей Андрейченко, у которого нет «времени на исследования по включению «дронофобии» в Международную классификацию болезней», потому что у него «слишком много пациентов, которых нужно лечить» каждый день в военном госпитале, помогает своим американским коллегам продвигать их исследования.
Возможно, «дронофобия» когда-нибудь будет признана на международном уровне. И именно на Украине начинается эта история, как человеческая, так и научная.
Подписаться