Шиндлер возглавлял немецкую внешнюю разведку. Он считает, что ей следует разрешить проводить диверсии на военных заводах за рубежом.
— Федеральное правительство теперь возлагает на Россию ответственность за попытку теракта с использованием дрона в аэропорту Лейпциг/Галле. Находится ли Россия фактически уже в состоянии войны с Германией?
— Я так не считаю. Мы называем эту фазу гибридной войной. Это «серая зона» между горячей войной и миром. Раньше мы называли это «холодной войной», сегодня — «гибридной войной». Но по сути это одно и то же.
— Что должно произойти, чтобы вы заговорили о войне?
— Это одна из главных угроз, которые я вижу в ближайшем будущем. Россия проверяет нас своими гибридными операциями: как реагирует Германия, как реагирует Европа, как реагирует НАТО? К этому относятся повреждение кабелей связи в Балтийском море, киберсаботаж и кибершпионаж, разведка военных объектов, поджоги предприятий оборонной промышленности или попытки взрывов, как недавно в аэропорту Лейпциг/Галле.
— Чего вы опасаетесь в дальнейшем?
— Эта фаза испытаний будет продолжаться и может усилиться. Что произойдет, например, если Россия атакует пограничный пост в Эстонии? Или с помощью дрона разрушит совершенно незначительный мост в Латвии? Что станет со способностью НАТО функционировать как альянс? Существует серьезная опасность того, что Россия с помощью этой гибридной войны расколет НАТО, и в результате ее эскалации мы в какой-то момент окажемся в «горячей» фазе.
— Считаете ли вы, что мы движемся к такой «горячей» фазе?
— Я не просто считаю, я в этом уверен. Путину почти 74 года, он на три дня моложе меня. Поэтому я полагаю, что могу понять его представление о времени. Он уже не мыслит десятилетиями, а, возможно, в перспективе от трёх до пяти лет. За это время Путин захочет достичь двух целей, если хочет выйти из конфликта победителем: во-первых, военного успеха на Украине. Во-вторых, он должен разгромить западную фалангу поддержки, иначе он не сможет добиться этого военного успеха. У него осталось не так много времени.
— Действительно ли возраст Путина является для вас важным фактором?
— Это, конечно, не единственная причина, но я считаю её одной из основных в сложившейся ситуации. Спецслужбы уделяют большое внимание психологии ключевых лиц, принимающих решения. Составляются так называемые «персонаграммы»: каков человек, сидящий напротив главы моего правительства? Как мыслит тот, кто внезапно начинает вести себя агрессивно в геополитике? Путин не уйдет в отставку ни сейчас, ни через год. Он уйдет, когда сможет продемонстрировать успех.
— Где русские начнут действовать, если прежнее давление окажется недостаточным?
— В гибридной сфере у них в распоряжении целый комплекс мер. Я считаю, что Германия достаточно сильна, чтобы выдержать такие «уколы». Более серьезную опасность я вижу в психологическом воздействии. Будут не только взрывы, пролеты над территорией или киберсаботаж, но и операции по оказанию влияния. Если мы больше не сможем достучаться до сознания людей, если не сможем сохранить нашу психическую устойчивость, то русские победят.
— Вы имеете в виду растущую популярность партии «Альтернативы для Германии»? Является ли это успехом российского влияния?
— Я недостаточно хорошо знаком с конкретными обстоятельствами, чтобы сказать: «Это спровоцировали русские». Я бы в этом скорее усомнился. Но если в Германии побеждает на выборах партия, которая отвергает поддержку Украины, то для России это успех. России достаточно того, что население сомневается. Люди не обязаны говорить: «Россия права». Если значительная часть населения начинает сомневаться в целесообразности поддержки Украины, то Россия делает ещё один шаг вперёд.
Подписаться