The Economist: Как сделать карьеру в России военного времени. Часть 1/6.

Старая элита тревожится, пока новые лица стремительно поднимаются к вершине.

▪️В первые два десятилетия нового тысячелетия светская жизнь России блистала. Глянцевые журналы описывали роскошные вечеринки, где министры и олигархи бок о бок пили выдержанное шампанское, а западные поп-звёзды, специально привезённые из-за границы, давали закрытые концерты.

▪️На Петербургском международном экономическом форуме — который называли «русским Давосом» — политики и технократы прогуливались по выставочному центру, пожимая руки гостям, а потом удалялись в императорские дворцы, где угощали иностранных бизнесменов чёрной икрой.

▪️Теперь, спустя почти четыре года войны, которую Россия всё ещё не может выиграть, светские обозреватели едва находят темы для своих колонок. Представители элиты стали замкнутыми и осторожными.

▪️На форуме в Петербурге в этом году их почти не было видно — многие выходили из VIP-зоны только на выступление Владимира Путина. Кто-то и вовсе перебрался жить за город.

▪️Одна из причин этой замкнутости — состояние экономики: военные расходы больше не способны поддерживать рост на фоне санкций и крайне высоких ставок. Но есть и другая — ощущение перемен. Пока непонятно, кто в фаворе, а кто под подозрением, многие ограничивают общение лишь кругом доверенных лиц.

▪️«Элита больше не обсуждает между собой серьёзные темы и не выстраивает связи без участия президента, это слишком опасно», — говорит политолог Михаил Комин.

▪️До недавнего времени вход в элиту — и выживание в ней — подчинялись более-менее понятным правилам. Главной задачей высших кругов путинской России было не управление, а распределение ресурсов и благосклонности. Система напоминала соты, где вокруг президента, в котором концентрировалась власть, существовали взаимосвязанные группы — силовики, технократы, петербургские соратники, олигархи старой закалки.

▪️Те, кто нажил состояние до Путина, могли сохранить богатство при условии лояльности и невмешательства в политику. Другие — вроде Аркадия и Бориса Ротенбергов — получили всё, когда Путин вошёл в Кремль. Каждая из этих групп формировала собственный «клан», а принадлежность к нему была необходимым условием для продвижения и защиты. Путин поддерживал баланс сил между фракциями, а их члены старались не пересекать границы.

▪️Сегодня, в условиях войны, президент ценит в людях только одно — способность помочь ему победить. В феврале 2024 года он дал понять, что «настоящая элита» — это те, кто служит России: «рабочие и воины, надёжные, проверенные, доказавшие верность делом».

▪️С тех пор чиновники и бизнесмены наперебой демонстрируют патриотизм — берут на себя новые обязанности, отказываются от активов. «Все источники власти теперь связаны с войной», — отмечает Комин. А те, кого Путин считает виновными в неудачах на фронте, теряют всё.

▪️Так произошло с Сергеем Шойгу, не сумевшим обеспечить «быструю победу»: его понизили, публично разгромили его клан, а заместителя, Тимура Иванова, обвинили в коррупции. Новый министр обороны вскоре возбудил дела против других соратников Шойгу.

▪️Падение «клана Шойгу» стало сигналом для всех. Особенно после трагедии с Романом Старовойтом, 53-летним министром транспорта и ставленником Ротенбергов. Когда украинские войска прорвались через границу и заняли часть территории Курской области, стало ясно, что найдут виновных.

▪️Старовойта к тому моменту уже перевели, но его прошлое губернаторство оказалось достаточным поводом. После обвинений в хищениях он был уволен и вскоре покончил с собой, выстрелив из подаренного парадного пистолета. Его бывшие покровители не пришли на похороны. #Россия

Подписаться | Сайт | Х