про немоту

Я все ещё рисую и все еще вижу большой смысл в том, чтобы рассматривать грецкие орехи из деревенского сада. Вижу смысл дарить створки ракушек с извилинами перламутра, которые я собирала на свой день рождения, когда мне дарили в основном отчаяние. Вижу что-то очень важное в том, чтобы везти маленький-маленький азербайджанский гранат учительнице детства и нести его по метро на руках, потому что каким-то чудом на нем остались листочки. Но я потеряла смысл говорить об этом с кем-то кроме себя и делиться. А рисование — это разговор, это как взять за руку не подумав о личном пространстве и указывать другой рукой на ветку с птицами. Как одолжить свои очки. И сейчас не хочется так в кого-то своими руками влезать. И это, конечно, ошибка.

Другая любопытная ошибка была у наших учителей — они ругались, если мы выпускали из рук карандаши хотя бы на день. Говорили, что все умение забудется. Я им верила, и смотрела на карандаш, и рисунок, и себя чаще чем на ракушки, орехи и мандарины. И это, конечно, ошибка.