Девятичасовой эксперт Братчан «для высоколобых» посчитал, что не может пройти мимо темы с майнингом под видом изготовления металлоконструкций. Уже частично тема была, но теперь в сумме и глубоко. И завтра будет ещё один эпизод. С перчиком и про одного любителей брать и давать займы из бюджета.

Арбитражный суд Иркутской области поставил точку в деле братского завода металлоконструкций. Предприятие проиграло по двум эпизодам из трех.

Первый - займы. За 2018–2020 годы завод перевел двум своим директорам-акционерам более 130 миллионов рублей, оформляя это как беспроцентные займы. Деньги выдавались ежемесячно, не возвращались, а закрывались через подконтрольную фирму «Братский индустриальный парк» цессией и взаимозачетом. Суд согласился с налоговой: это была скрытая зарплата, цель - уйти от НДФЛ и страховых взносов.

Второй - майнинг. Завод купил оборудование для добычи криптовалюты, платил за электроэнергию и размещение в дата-центре, заявил вычеты по НДС и списал расходы. Но доходы от майнинга не отразил. Суд отклонил аргумент, что криптовалюта «не урегулирована законом»: если заявляешь расходы, изволь показать результат.

Третий эпизод - схема с индустриальным парком. В 2015 году завод передал почти весь имущественный комплекс в уставный капитал ООО «Братский индустриальный парк», применяющего УСН, а затем сам арендовал это имущество обратно и обслуживал часть арендаторов по агентскому договору. Налоговая сочла это дроблением бизнеса ради экономии. Но суд встал на сторону завода: создание управляющей компании - прямое требование закона о промышленной политике, ООО «БИП» реально работало, а проект публично поддерживался властями. Доначисления по этому эпизоду отменены.

Это дело - иллюстрация того, как в реальности работает граница между законной оптимизацией и нарушением. Схема с индустриальным парком оказалась законной, потому что за ней стояла якобы реальная деловая цель, подтвержденная документами и поддержкой властей. А займы и майнинг - нет, потому что там не было ничего, кроме желания сэкономить на налогах. Разница не в форме, а в содержании: если операция имеет экономический смысл помимо налоговой выгоды, она выдерживает проверку. Если смысл только в экономии - нет. И пока этот принцип не станет рабочим критерием для тех, кто распределяет бюджетные деньги, история будет повторяться.