Жители фиксируют происходящее. Ольга:
На улице снег выпал, а мы с двумя обогревателями, в шерстяных носках и включённым бойлером, чтобы хотя бы ребенку руки помыть, не представляю какая зима нас ждёт.
Юлианна:
На Садовой та же ситуация! Наварили теплотрассу так, что ее уже разрывает! И, интересно, когда на Садовой был порыв, приехали мастера, перекрыли воду в трех домах в начале улицы, батареи были горячими в домах в конце улицы!!! Как наварили, что такое происходит-непонятно
Можно предположить, будто город фактически брошен замерзать. Но работы здесь проводились: к сезону запущены котельные, обновлены около 4 км трубопровода. Но в домах всё равно холодные батареи. Вероятно, принятых мер недостаточно.
За прошедшие с аварии 8 месяцев так и не принято комплексное решение, затрагивающее все опасные точки: ни относительно полноценного обновления инфраструктуры, ни относительно полного расселения города. Да, точечные действия предприняты, но полумерами здесь не обойтись. Бодайбо - это город на жёстком севере, с изношенными и порой странно спроектированными для морозов сетями, обветшалыми домами. Просто расселить несколько домов и положить трубу взамен лопнувшей - это не решение. Менять нужно всю систему.
Подобное, увы, указывает на глубокий системный кризис, когда территории на практике остаются один на один с коммунальным коллапсом. Иллюстрацией этого административного отрыва региона от реальности выглядит и официальное поздравление губернатора Игоря Кобзева с Днем Иркутской области. Глава региона поэтично называет Приангарье местом, где «живут вблизи священного Байкала».
Но Бодайбо — это однозначно часть Иркутской области, а ввиду зимних коммунальных аварий - особенная часть. Иркутск или берег Байкала не спасали всем регионом зимой, а вокруг Бодайбо объединились, продолжаем следить за судьбой города и жителей.
Однако для жителей Бодайбо, находящегося в тысяче километров от озера на реке Витим, эта "байкалоцентричность" иркутских властей выглядит как оторванность от реальности. На фоне замерзающих без тепла домов северяне воспринимают такую риторику болезненно — будто о проблемах далеких от Байкала территорий в регионе просто забыли, концентрируясь на тёплом Иркутске.