Автомобилю требуется условно десять литров топлива, чтобы проехать 100 километров. Можно, конечно, выдать ему пять. Но автомобиль не станет вдвое экономичнее, он просто проедет меньше. Или вот человеку объективно требуется определенное количество энергии. Можно конечно кормить его меньше и требовать при этом выполнения прежнего объема работ. И некоторое время он даже выдержит за счет внутренних резервов, но потом… Вот в энергетике таким «внутренним резервом» является ресурс существующей инфраструктуры. Но он не вечен.

В Иркутской области так сложилось, что ресурсоснабжающая компания производит два продукта - тепловую энергию и электрическую энергию. И экономика этих двух видов деятельности различается.

Тепловая деятельность убыточна: выручка за тепло не является достаточным финансовым источником для своевременной замены оборудования теплоснабжения, то есть котельного оборудования, паропроводов, насосов, бойлерных и теплосетей.

А вот в электроэнергетике ресурсоснабжающая компания получает прибыль. Казалось бы, хорошо. Но, что получается? Прибыль от электричества начинает закрывать дыру в тепле. А ведь электрическое оборудование тоже стареет. Его тоже необходимо ремонтировать и обновлять.

Но прибыль от электроэнергетики приходится направлять на покрытие убытков теплоснабжения. И возникает эффект сообщающихся сосудов: тепло не получает достаточной собственной выручки, генерирует убыток, который покрывается деньгами от электроэнергии, а их уже начинает не хватать для полноценного обновления электрической части. В результате и там, и там дыры.

И это прямое нарушение закона, который говорит, что «необходимая валовая выручка регулируемой организации должна возмещать ей экономически обоснованные расходы и обеспечивать экономически обоснованную прибыль по каждому регулируемому виду деятельности».