‎- Хорошо. Но за шляпу я тебя не прощу!- наигранно злится рыжий. За окном светят тусклые лучи солнца, которые еле пробиваются сквозь пасмурное небо. Ветер колышет ветки деревьев. Надвигается недолгий летний ливень, после которого обычно сразу возвращается невыносимая жара.
‎
‎- Ох, простите, Господин. Я забылся.- продолжает смеяться Дазай, отстраняясь и медленно направляясь к двери. Накахара последовал вместе с ним, забыв об этой самой шляпе, которая так и осталась лежать на полу. Единственное, что привлекало его внимание, так это этот человек. - Кстати, прежде чем пойти на улицу помни о том, что я тебе говорил. Видишь постороннего человека - сразу к мне без лишних слов, ладно?-
‎
‎- Ладно-ладно.- закатывает глаза Чуя. Боже, кто к ним может явиться? Бродячая собака из города или мимо проезжающий пастух? О, или стая куропаток, которая сразу улизнёт при виде тебя? Так много тех, кому есть дело до них. Он расходится с Дазаем путями, очень аккуратно спускаясь по лестнице и крепко держась за перила. Один неверный шаг сулит лететь вниз кувырком.
‎
‎На улице ветер не успокаивался, но был хотя бы тёплым. На этом спасибо. Полный энергии, Накахара шагает прямо к саду. Туда, где посажены плодовые деревья, а рядом статуи с ангелами и лозы винограда. Красивое место, но Чуя там бывал редко. Почему-то именно на плодовых деревьях скапливались непонятные жуки, которые потом садились на него стаями. Это бесило. Конечно, ничего плохо они ему сделать не могли. Просто от этого становилось очень мерзко, фу.
‎
‎Попутно болтая с цветами, он уже глазами нашёл одну статую возле забора. Ангел склонился в поклоне, сложив руки вместе. На нём, словно зелёные вены, рос мох маленькими дорожками. Листья деревьев колыхались на его плечах, а затем улетели прочь. Следом была вторая статуя с книгой в руках, потом третья, смотрящая куда-то вдаль. Накахара не знал почему, но они наводили страх. Безмолвные. Неживые. Холодные.
‎
‎Они чем-то схожи с ним. Они все вместе не люди. Статуи. Их глаза навсегда залиты мрамором, волосы никогда не разделятся на пряди, руки не шевельнуться, платья не поддадутся ветру. Веками оставшиеся стоять здесь. Вынужденные из дня в день только стоять, смотреть, запоминать. Казалось, что Чуя к ним подойдёт близко-близко, и они схватят его за руку, начнут шептать горестные проклятья, вымолвят всю свою тоску и боль и он замрёт вместе с ними на одном месте. И тоже будет стоять, смотреть в одну точку, запоминать каждый шорох. Станет статуей. Безмолвной статуей в саду. Мраморной куклой, глаза которой покроются белой пеленой.
‎
‎- Чуя..- зашептала женским голосом одна из них. Но ведь это бред. Они мертвы. Они и не жили, чтобы быть мёртвыми. Чуя ускоряет шаг настолько, насколько может. Он не оборачивается. Не хочет видеть это создание сзади, которое из святого духа превратится в один миг в кошмар наяву. Не хочет видеть их застывшие лица. Трава сзади шелестит вслед за ним. Видимо брюки задевают её.
‎
‎- Чуя!- продолжает этот голос, который теперь ему точно не кажется. Накахара срывается с места и забывает про свою слабость, но его вовремя подхватывают золотые нити, в последний миг отводящие его куда-то в сторону. От чего-то или от кого-то? Они плотно сжимаются вокруг его конечностей, не отпускают. Он видит перед собой не страшную статую, а непонятную девушку, что сама удивлена не меньше, чем он. - Чуя! Боже мой.. Что это?-
‎
‎- Постойте..- Накахара щурится и пытается понять кто перед ним. Девушка указывает пальцем на нити, непонимающе ждёт объяснения, но кукла только морщится от сильной боли в голове. Его словно приковывают к земле, словно садят вновь на стул, словно он видит непонятный размытый силуэт... Не видит лица. Не видит чётких очертаний. Но чувствует боль. Чувствует иглу. Чувствует, как дерево становится чем-то мягким, как плоть. - Я... Вы мне знакомы..-