⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

♥️ы рядом. Всё же рядом... поразительно. Даже спустя столько времени терпеливо ожидаете от меня хоть небольшого словца. Вы доказали свою преданность. Готовы ли выслушать одну мою историю? Послушайте. Её начал рассказывать один верный соратник... от своего лица.

Часть 🔠

Жарко, говорит матёрый лаборант, оставаясь в беленьком халате. Запечатывает очередной зип-пакет с изображением миндалевидного глаза, бросает к многочисленной партии. Всё болтает да болтает: то о курсе валюты, то о мировой экономике... о том, как всё дорожает... о том, что теперь каждый продукт – знак потребления... око – знак света... око-око-око... оковы? много, в сущности, болтает – так болтает, так языком чешет, что кулаки чешутся. Слушаешь – и не замечаешь, как под конец работы он ловким движением карманника прячет себе нечто в карман.

Продолжает работу. Жарко,
жалуется снова. Шуршит белым халатом, хватает новый пакетик, какой именно – и не смотрит, всё машинально делает, такая у него память прекрасная. Бросает в ящик.
Я тщательно пересыпаю – слишком медленно для него. Он настойчиво-раздражённо встаёт рядом, отнимает из рук лопатку.

– Та партия бракованная? – спрашивает он.

– Да.

– И не заюзать никак?

Я молчу.

– А что, если заюзать? Будет как таблетка с истёкшим сроком годности? – невольно широко раскрывает он глаза, всматриваясь в белые кристаллы. Заговорчески переводит взгляд на меня. – Ты пробовал?

– Отравишься.

– Все «конфетки» – это отравление. Значит, будет ещё хуже? Умрёшь?

Энтузиазм лаборанта внезапно давит на меня, и вдруг чувствую себя очень уставшим – хоть и не совершал лишних телодвижений. Только… находился рядом с лаборантом.

Был вынужден.

– Типа того, – пожимаю плечами.

Он отворачивается, завершая на этом разговор. Гудят механизмы, скрытые то ли в стенах, то ли в вентиляции, и под сей аккомпанемент мы – конечно же молча – продолжаем работу...