Наблюдаю круги, образуемые брошенным в сеть сообщением о легализации в Нью-Йорке того, что там называют «jaywalking»: по новому закону, пешеходам в этом городе теперь можно переходить улицу в неположенном месте и на красный свет. Ничего особенно сенсационного в этом нет, похожие законы уже приняты в Вирджинии, Неваде и Калифорнии, а в мегаполисах люди и так бегают через дорогу где придётся. Внимание привлекает не столько сам закон, сколько его обоснование: борьба с расизмом.

В прошлом году 92% штрафов за jaywalking было выписано «цветным» пешеходам (в эту категорию там записывают и вполне белых латиноамериканцев), следовательно… что? Цветные чаще нарушают правила? Не угадали. Следовательно, штрафы — расистские. Расизм недопустим, а значит, недопустимы и штрафы. Их надо отменить. Сказано — сделано.

Это действительно забавно, и очень напрашивается продолжение этой логической цепочки.

Ведь если присмотреться к системе правосудия, можно заметить порочный повторяющийся паттерн: система эта старается увязать назначение наказания с совершением противоправного деяния (получается это у неё не всегда хорошо, но она, как минимум, старается). Это же в чистом виде дискриминация.

Словари определяют дискриминацию как посягательство на права какой-либо группы граждан, отобранных не по личным качествам, а сообразно принадлежности к некой социальной группе. Легко видеть, что так называемое «правосудие» — очевидный пример дискриминации социальной группы «преступники» из-за их деятельности. Это совершенно недопустимо в современном обществе, следовательно, правосудие как таковое должно быть отменено.

Однако чисто технически, правосудие необходимо, чтобы выявлять и наказывать тех, кто осуществляет дискриминацию. Получается, что наказание «дискриминаторов» само по себе дискриминационно. Подобный социально-философский парадокс может вызвать самоаннигиляцию общества.

Перспектива захватывающая, но меня в новости про jaywalking занимает не это.

На самом деле, штрафы эти отменяют для того, чтобы снять нагрузку с полицейских, которых начинает ощутимо не хватать. В последней четверти прошлого века Нью-Йорк резко снизил уличную преступность, значительно увеличив количество полиции: с 22.5 тысяч в 1980-м до 40 тысяч в 2000-м. Сейчас их 33.5 тысячи, но дело не только в количестве. Опытные работники уходят из полиции, а те, кого нанимают на их место, выглядят примерно так.

Иными словами, декриминалиазация мелких преступлений — это просто признание невозможности с ними бороться. По аналогичной причине в Калифорнии де-факто декриминализировали магазинные кражи до $950.

(Для зануд надо пояснить, что де-юре калифорнийский УК всё ещё определяет такую кражу как мелкое правонарушение, за которое теоретически можно сходить на полгода в тюрьму, но судьи просто отпускают магазинных воришек без наказания. У них это называется «informal probabtion», т.е. условное осуждение без надзора. Такому «осужденному» не надо отмечаться в полиции, у него нет ограничений на передвижение, да и вообще никаких ограничений нет. Соответственно, арестовывать таких воришек — неоправданная трата времени и сил, особенно с учётом того, что для ареста одного воришки нынешних полицейских понадобится человек десять.)

Идея влиять на криминальную статистику, расширяя или урезая таксономию преступлений, не нова. В той же Америке большой опыт в этом смысле был накоплен во время введения и отмены «сухого закона» в 1920-1930 годы. Это довольно действенный фокус. Я думаю, они этаким манером ещё какое-то время поразвлекаются, «улучшая» статистику преступлений посредством лигалайза последних. А потом станет интересней.

И, кстати: то, какой именно стендапер будет назначен в Белый Дом, никакого влияния на это не окажет.