Хайека и его интеллектуального наставника Л. фон Мизеса. Недолгим и непоследовательным период либерализации и дерегулирования развитых стран Запада. Развал советской тоталитарной системы после её продолжительного гниения отвлёк внимание мировой экономической элиты от очевидного кризиса модели welfare state. Она отличалась от модели Совок/Госплан степенью и охватом экономики и всей жизни Государством.

Ф. фон Хайек и Л. фон Мизес в течение XX века регулярно, убедительно предупреждали об опасности «третьего пути», компромиссов между капитализмом и социализмом, между свободой и несвободой. На примере немецкого нацизма, советского тоталитаризма они предупреждали мир об опасности сценария «сказку/утопию» марксизма/социализма сделать былью». Великие учёные АЭШ призывали вернуть экономику в лоно настоящей науки, со строгой терминологией, адекватными методами, без политики и идеологии. К сожалению, economics руками жрецов Левиафана повернул русло экономики в сторону т. н. классовых интересов, стейкхолдеров Большого государства, которое от моно-функции, мономандата производителя услуг в сфере безопасности и защиты прав собственности перешло в широкий мультифункционал. В нём Государство – это не только собственник, кредитор, менеджер, регулятор, инспектор, судья и прокурор, но также дизайнер институтов развития, архитектор структуры капитала, предприниматель вне рыночного механизма «прибыль-убытки».

Государство в теоретической модели welfare state – это как всезнающий, всевидящий, всемогущий субъект, который знает смысл и точные параметры таких явлений, как «общественное благо», «устойчивое развитие», «общее равновесие», «баланс интересов», «глобальная справедливость», «разумная конкуренция» и «перспективные технологии». Оно чувствует «провалы рынка» на национальном и глобальном уровне. Оно определяет предельно допустимые нормы отклонения от состояния «идеальное равенство» и «совершенная конкуренция». Оно решает, от кого сколько забрать и кому сколько дать. Оно считает, что деньги, пенсии, здоровье, образование слишком опасно поручать частному рынку, чтобы, не дай бог, климат не пострадал или солидарность в обществе не исчезла.

Самое парадоксальное в этой теоретической модели то, что субъекта «государство» в реальной жизни не существует. Это не конкретный живой homo agens, человек действующий. С именем и фамилией, уникальным набором анатомических, физиологических параметров, ценностей, предпочтений, желаний и эпистемологических особенностей получения и обработки информации. Это концепция, словесная метафора, группа людей, которая рассредоточена в разных организационных единицах со своими бюджетами, интересами и мотивами. «Государство» - это не единое целое, не один организм или даже субъект. Представьте себе осьминога, но не с одной головой, от которого идут все щупальца, а с десятками, сотнями голов, каждая из которых имеет свои щупальца, иглы и шипы. В зависимости от точки зрения, места сидения, силы скольжения совести, жажды обогащения, нарциссического самолюбования люди, которые называют себя экономистами, изучают и описывают этот самый объект «государство». Каждый по-своему. Каждый рисует в воображении свои картинки благополучия и богатства. Потом он плоды своих умозаключений излагает на бумаге языком математических символов с использованием политэкономических терминов, исторических событий, идеологических клише, психологических зарисовок и стилистических приёмов. Всё это упаковывается в обёртку с всеохватывающим, полисемантическим смыслом «институты».

Появляются разные учёные, теоретики, эксперты, мыслители, футурологи, экономические историки, исторические экономисты, юристы-экономисты, математики-экономисты, психологи-экономисты, физики-экономисты – чуть ли не любая специальность считает нужный и необходимой для себя заняться экономикой. Пока только нейрохирургов и проктологов экономистов не встречал, хотя, если креативно подойти к теории наджинга (nudge, т. е. подталкивания к определённому поведению), то и эти специалисты могут быть причастными к современным интерпретациям государства всеобщего интервенционизма.