Ещё один эскиз сценария современного российского сериала.

... Лена - совсем одна на свете.
Выросла она в семье интеллигентов старого закала: папа, инженер, преданный своему производству, и мама, учительница русского языка, влюблённая в свою профессию, рано приобщили девушку к бессмертным ценностям мировой культуры, все свои представления о жизни Лена черпала из книг, а чувство красоты и устремлённость гармонии - из классической музыки.
Но любимые родители пять лет назад погибли в автокатастрофе. Подруг, и уж тем более, поклонников, у несовременной девушки нет.
Осталась единственная родственница, - тётя Клава, бабушкина сводная сестра, престарелая бездетная вдова; но она - далеко, в Осиновке, Вологодской области.
Да и от неё что-то давно уже не было писем.

Целыми днями Лена сидит среди книжных полок, в маленькой библиотеке № 234. И вечером она тоже шелестит страницами, порой до самого рассвета.
Ей нет ещё и тридцати лет, но кажется, что жизнь её замерла, как стрелки старинных настенных часов в папином кабинете.

Правда, недавно произошло событие, - на первый взгляд. совершенно незначительное, - но Лену, не избалованную вторжениями внешнего мира, он взволновало чрезвычайно.

В библиотеку стал захаживать Игорь, молодой кандидат филологических наук. Скромный, даже робкий, провинциальный интеллектуал, он этой весной приехал в Москву из Таганрога, чтобы завершить диссертацию о влиянии позднескифского пиррихия на раннепеченежский трибрахий.
Лена несколько раз неожиданно ловила на себе пристальные, и, кажется, заинтересованные, хотя и близорукие, взоры Игоря из-за книжных корешков.
Уже это заставляло Лену вздрагивать и ёжиться: раньше никто из посетителей не засматривался на невзрачную несуразную непритязательную неприглядную библиотекаршу.
И вот в прошлый вторник под конец рабочего дня Игорь решительно подошёл к Лене и положил перед ней три растрёпанных тюльпана.
- Вы что вечером? - срывающимся голосом спросил молодой доцент, - не сегодня, конечно, а так? вообще? теоретически?
- Я вечером не это, - отвечала Лена. - Я вечером ничего.
- Тогда теоретически завтра, - сказал Игорь, и выбежал.

***

Но на следующий день филолог не появился, не пришёл они ни в четверг, ни в пятницу, ни в следующий понедельник.
Лена не могла найти себе места.
Привычная уютная скромная квартирка, оставшаяся от родителей, теперь казалась ей огромной и пустынной.
Лена пыталась задремать на бархатном канапе в папином кабинете, но вслед за неясной тревогой пришла тягостная бессонница.
Она рассеянно переходила из интимной столовой в большую зелёную гостиную, затем в малую гобеленовую, а оттуда - в мамин кабинет с видом на Сретенку, но и там не могла усидеть; поднималась на антресоли в детскую библиотечную, где когда-то в детстве зачитывалась элегиями Пинденмонте и одами Ариосто в переводах Баратынского и Хераскова, но и любимые книги не приносили ей покоя; Лена уходила в строгий зал взрослой читальни, поднималась на антресоли, спускалась оттуда в гостевую столовую, переходила в китайскую комнатку для чайных церемоний, которые так любила покойная мама, и оттуда через зимние оранжереи поднималась в бэльэтаж, откуда открывался вид на Волхонку.

Лена не знала, что Игорь не виноват, с ним случилось несчастье.
Тогда, после же разговора с Леной, филолог так и не смог уснуть в своей убогой съёмной квартирке.
На рассвете он сидел на подоконнике и наблюдал, как встаёт заря над кремлёвскими башнями, как далеко внизу первые прохожие, ёжась от весеннего ветерка, бредёт через Красную площадь.
Обуреваемый мечтаниями, рассеянный учёный, спускаясь из пентхауса, поскользнулся на палисандровой винтовой лестнице, рухнул на нижний уровень апартаментов, прямо на баобабовый ламинат, разбил очки и сломал ногу. Ему пришлось долго звонить в колокольчик, пока не прибежала заспанная кухарка и не позвала на помощь шофёра.