В связи с выходом нового, первого за 13 лет альбома группы Alexisonfire подниму вот такой архивный материал - подборку цитат из интервью вокалиста группы Джорджа Петтита. Поехали.

Правила жизни Джорджа Петтита.

В детстве я очень сильно хотел работать продавцом в магазине пластинок. Помню, как говорил об этом родителям, и думал «на кой мне эта теория множеств, я просто хочу продавать винил».

Когда я учился в восьмом классе, мой двоюродный брат открыл для меня панк-рок, и обратного пути уже не было.

В своей первой группе я играл поп-панк. По-моему у нас был кавер на Screeching Weasel. Мы были ужасны, и никогда не выступали нигде, кроме подвала, в котором репетировали, для нескольких пьяных друзей.

Я понял, что Alexisonfire – это больше чем хобби выходного дня, когда мне предложили забить на колледж для того, чтобы поехать в тур.

В группе мы все очень разные, но есть вещи, которые нас объединяют. Например, отвратительное чувство юмора.
Я бы не стал ничего менять в этих ребятах. Каким-то образом мы ладим друг с другом. До драк уж точно никогда не доходило. Ладно, до серьезных драк.

Иногда ты просто выступаешь, а иногда ловишь то чувство, когда толпа смотрит на тебя, и есть особая энергия, которая исходит от них, и это неописуемо. Как будто ты очень-очень серьезно болен, но при этом под кучей безумной наркоты. Не знаю, почему я говорю про безумную наркоту, я никогда такой не пробовал. Это очень неопределенное и странное чувство. Ты настолько устал, что тебе прямо плохо, но ты не можешь остановиться.

Как-то раз моя жена поехала с нами в тур по Канаде. В один вечер мы смотрели с ней фильм в чилауте нашего автобуса и практически засыпали. Кто-то постучался в дверь: "Джордж, 15 минут". Я пошел и отыграл полуторачасовой сэт. Потом вернулся в автобус, снял фильм с паузы, и мы досмотрели его. Моя жена была под впечатлением от того, как быстро я мог абстрагироваться. Выступления в тот момент меня абсолютно не трогали, не вызывали никаких эмоций. Сейчас после перерыва они наконец снова стали что-то значить для меня.

В турах я часто думал, что нигде бы не хотел оказаться так сильно, как рядом с моим сыном, меняя его обкаканные подгузники.

Как-то я впервые взял сына в зоопарк, он был еще очень маленьким, и когда я показал ему жирафа со словами «Смотри, это жираф! Он офигенный! У него шея длиной с два этажа!», он ответил, что хочет мороженое. Его совершенно не впечатлило. Мне кажется, я примерно такой же жираф для него. Вряд ли он думает «Уау, мой папа – самый настоящий рокер!». Ему просто нужно, чтобы я купил мороженое.

Если мой сын скажет, что вместо колледжа хотел бы начать свою группу и пойти по моим стопам, я скорее всего отвечу, что только за, но при условии, что ему действительно интересно делать музыку, и это его цель в жизни. А если он хочет попасть в VIP-зоны и на красные дорожки – то это довольно сомнительное занятие. Все хотят быть рок-звездами или известными актерами, но на самом деле большинству нужны только привилегии этого статуса в подарочной коробочке. Настоящая цель для музыканта – это создавать что-то, чем можно гордиться, и понимать, чего это все стоит.

Важно найти баланс между жизнью в группе и жизнью дома. Здорово на самом деле вернуться из тура и окунуться в повседневность. Это тебя по-хорошему приземляет. В один день ты играешь для тысяч людей на другом конце света, на следующий день ты пылесосишь и идешь за продуктами. И мне нравится все это до последней минуты.

Как-то в интервью еще до выхода Old Crows/Yound Cardinals я сказал, что мы хотим «воткнуть нож в скримо» этим альбомом. Достаточно тупо, но все только потому, что меня бесило то, во что превратился жанр. Он стал показушным, как патлатый метал.

Я в курсе, насколько плохо выгляжу полуголым.

На самом деле я женщина, живущая в мужском теле.