По другую сторону смерти цветет полынь и
оглушительно пахнет августовским разнотравьем.
Мы идём через поле такие живые,
будто раньше ни разу не умирали,

будто время, едва начавшись, застыло между
золотым и синим закатным часом.
Будто всё, что остро болело прежде,
здесь совсем ничего не значит.

В этой точке назло зазубренным теоремам
параллельные рельсы сходятся в бесконечность,
чтоб идущие по растворялись, как тени,
становясь в итоге бегущей речью.

//17.11.19