за чертой, где рождает чудищ
мой бессонный разум, где время зыбко
и, фебрильным маревом перекрытый,
окоём раздробился весенней лужей,

одиночество было схоже
с первобытным страхом: беги/останься —
упоение декадансом
так привычно, и всё же, всё же

сколько непостижимых линий
убегают вперёд ответом.
я по строкам твоим выхожу на свет, и
жизнь становится выносимей.