В сентябре 2022 года они с мужем репатриировались в Израиль по дедушке Ларисы, как раньше репатриировались её отец и сводные сёстры. После 7 октября 2023 Лариса переехала в Берлин, а муж остался в Тель-Авиве. Каждый день Лариса встречает скроллингом новостей, пересчётом атак Тель-Авива, где живёт её семья, и попытками убедить мужа переехать к ней. При этом переезд - как будто заранее гиблая затея, потому что в любой стране самый острый вопрос - это вопрос денег, которые требует проживание. Работа Ларисы в берлинском университете зависит от монографии, которую она должна написать в кратчайшие сроки, и которую она не пишет в бесконечной немощной прокрастинации от катарсиса, происходящего в её жизни. Работа мужа в Израильском театре - удача, которую он вряд ли сможет повторить в Германии. Обстоятельства сокращают возможности.
Дискуссии стали менее яростными, ушли из ленты, ушли из ежесекундной повестки.
Сохранится в памяти: Национальная библиотека Берлина, женский туалет, второй этаж направо, надпись на держателе для туалетной бумаги:
Черным маркером, сверху: «free
Gaza».
Ниже, синим: «from Hamas».
Красной ручкой зачеркнуто «Hamas».
Приписано: «from Genocide, from Israel, from occupation».
Синей ручкой, левее: «Gaza is not
under occupation since 2005, educate yourself, WTF is wrong with you?»
Ниже, синим маркером: «BRING THEM НОМЕ».
Еще ниже, черным: «Why solve the Israel/Palestine conflict on the toilet paper holder?»
При этом для меня «Написано в Западном Берлине» оказался романом не из информационного пузыря (как меня предупреждали перед прочтением), он вообще не про выбор сторон, а про тяжёлое чувство одиночества в эмиграции, в котором ты лишён привычной опоры на свои корни. Лариса дважды теряла эту опору - когда покидала Россию и когда покидала Израиль. Дважды ей приходилось пересобирать свою идентичность, лепить нового человека из обломков старого, из новой культуры, из нового дома, нового мира.
Одновременно с этими монументальными вопросами, Лариса пытается понять свою семью, ставшую куда больше израильской, чем русской. Семейные обеды в шаббат - анекдотичные сборища людей, объединенных одним патриархом, который не смог задержаться надолго ни в одной своей семье и на этих обедах он тоже не задерживается дольше, чем на пятнадцать минут. В тексте писательница инсценирует эти ужины в виде пьес. Комедийных и трагичных одновременно.
Структура романа базируется на полярности событий - в чередующихся главах описывается то спешный переезд в Израиль, то монотонная жизнь в Западном Берлине. При этом чем дальше пробираешься по тексту, тем больше общего видишь в этих эпизодах. Героиня и там, и там одинока не столько внешне, сколько внутренне. В её поломанном мире куда больше внимания у неё получается уделять мелочам - пению тель-авивских горлиц на кухне или берлинским лебедям в озере.
Мое сознание напоминает мне порой тот свет, пляшущий в глубине пещеры и выхватывающий фрагменты моей памяти так произвольно, словно не было никакой истории, словно всё, что я пытаюсь рассказать, — это отблески света на стене пещеры. Первобытные жители пещер не имели понятия глубины. В глубине стоял мрак и сырость, фитиль примитивного фонаря то и дело рисковал оборваться, а свет — исчезнуть. Они жили преимущественно на границе между пещерой и выходом из нее: там, где горел костер, было светло и уютно. Для того чтобы приблизиться к истории, им было нужно уйти во мрак и довольствоваться мерцающими всполохами. Для того чтобы рассказать историю, всегда нужно уходить во мрак.