Архитектура сочувствия

В утопической Японии ближайшего будущего архитектор Сара Макина работает над проектом башни, призванной изменить не только облик города, но и основы японского общества. Внутри — роскошные апартаменты, оплаченные государством, сады, библиотека и лучший вид на Токио. Доступ к этому филиалу рая на земле открыт лишь избранным — но не капиталистической элите, а осужденным преступникам.

Башня «Симпати Тауэр Токио» воплощает идею радикальной эмпатии, предложенную социологом Масаки Сэто. Он предлагает представить: что, если люди совершают преступления не из-за сознательного выбора в пользу зла, а под влиянием неблагоприятной общественной среды? Тогда ее улучшение может дать нарушителям если не шанс на исправление, то хотя бы сочувствие, утешение и безоблачную жизнь в роскошном небоскребе в центре Токио. Не все согласны с революционными идеями экстравагантного социолога, но башне суждено быть построенной и заселенной.

На первый взгляд «Симпати Тауэр Токио» Риэ Кудан (в переводе Анны Слащевой) напоминает роман «Саша, привет!» Дмитрия Данилова, герой которого в ожидании смертной казни вынужден ежедневно осознавать собственную смертность в тюрьме, ощущающейся как трехзвездочный отель. Однако довольно быстро становится ясно, что Кудан интересуют не столько вопросы социальной этики, сколько то, как язык формирует мышление, культуру, а вместе с ними и образ будущего. В этом смысле роман можно поставить на одну полку не только с Даниловым, но и с «Историей твоей жизни» Теда Чана, по которой снят фильм «Прибытие».

Язык в романе постоянно выходит за пределы средства коммуникации и превращается в идеологическую, а вместе с тем и политическую силу. Сара Макина ведет личный крестовый поход против катаканы — японской азбуки, используемой для записи иностранных слов. Для каждого заимствования она пытается найти исконно японский аналог, потому что верит: слова, которыми мы пользуемся, определяют границы нашего мышления.

Любопытно, что название самого романа в оригинале записано именно катаканой. Возможно, этим Кудан дистанцируется от взглядов своих героев или, наоборот, подчеркивает невозможность полностью отказаться от языковых заимствований в современном мире, далеком от утопии.

Своеобразной кульминацией сюжета становится поиск названия для самой башни. Когда «Симпати Тауэр Токио» превращается в «Токё-то Додзё-то», окончательно оформляется и образ будущего, в котором проектирование этой башни-тюрьмы Сарой Макиной выглядит уже не спорным политическим решением, а исторической неизбежностью. В этот момент утопия начинает приобретать заметные антиутопические черты.

Но язык в романе существует не только в привычном нам облике. Для Кудан архитектура также становится способом высказывания — материальной формой языка, способной влиять на общественное сознание. Если бы в утопическом Токио не был построен Национальный стадион Захи Хадид, Масаки Сэто, возможно, не пришел бы к идее радикального сочувствия преступникам, а Сара Макина не придумала бы, как воплотить эту идею в жизнь.

продолжение
⬇️⬇️⬇️