​#книги_жарь Когда-нибудь я буду успевать все по нашим заданиям. Но пока "Лавр" прочитан только наполовину.

Итак, вчера с Львом Данилкиным обсуждали "Лавр" Водолазкина и рассказ "Урок каллиграфии" Михаила Шишкина. Некоторые мысли:

- Прежде, чем обсудить текст, следует задать вопрос: а что с этим конкретным текстом не так? Что его выделяет среди массы других?

- У "Урока" и "Лавра" есть несколько таких отличительных черт. Они, к примеру, отменяют хронотоп как понятие: время перестает быть категорией текста, пространство России обнаруживает вневременную протяженность, а в случае "Лавра" это еще дополняется вечным предчувствием апокалипсиса, который все никак не случится;

- Водолазкин назвал "Лавр" НЕисторическим романом, потому что перед нами, по сути, житие-притча, а у истории в собственном смысле всегда есть конец. У вневременного повествования "Лавра" конца нет, оно длящееся.

- У Шишкина вневременной характер повествования приобретается за счет образа "маленького человека"-судебного переписчика, который оказывается то Акакием Акакиевичем, то Евгением из пушкинского "Медного всадника". Противостояние государства и маленького человека выходит на первый план как вечная тема литературы, и здесь появляется еще очень важный мотив, который прослеживается у обоих писателей, а именно

- Тема насилия. У Шишкина и Водолазкина насилия много, оно очень бьет на эмоции, причем как раз в те моменты, когда читатель наиболее уязвим (вот только мы познакомились с невенчанной женой Арсения - а вот она уже умирает в страшных мучениях, спасибо, Водолазкин).

- При этом и переписчик у Шишкина, и врач у Водолазкина выполняют важную роль - они заговаривают насилие, пытаются выявить и вылечить его словом. И если у Водолазкина знахарь Арсений делает это в буквальном смысле, то переписчик у Шишкина выводит насилие на чистую воду с помощью текста - особенно это видно в конце, где каллиграф разоблачает преступника прямо в зале суда.

- То есть язык оказывается способом залечить травму.

Интересно, что оба писателя так или иначе обращаются к опыту классической литературы, поэтому звучат... привычно, что ли. К такому а-ля толстовскому типу повествования читатель привык со школы, поэтому смешать классический стиль с высоким накалом эмоций - значит обратиться к подсознанию внимательного русского читателя.

Ну а вот с последним тезисом Данилкина я не согласен. По его мнению, литература в России тоталитарна, потому что текст сам по себе - всасывающая в себя тотальная сила (мысль Сорокина).

Хз, но тоталитарен сейчас скорее текст в медиа - открой интернет, и на тебя сразу потоком обрушатся новости, сообщения, статьи, лайфхаки, 95 % из которых окажется бесполезным мусором. Литературу хотя бы выбираешь сам, а если хочешь - откладываешь. А интернету ты не скажешь "горшочек, не вари" - тут либо выходи из Телеги или Фейсбука, либо терпи.

И да, я отдаю себе отчет в том, что своими постами только увеличиваю интернетную энтропию, так что если есть какая-то небесная инстанция, отвечающая за интернет, я каюсь.

Хотя, может, Данилкин и прав - начал про искупительную силу слова, а закончил покаянием.