В последний вагон книжного 2024-го залетает «Замороженное время» Михаила Тарковского.

Это старенький сборник поэзии и прозы. Сборник тонкой поэзии и восхитительной прозы. Сборник несколько раз (с 2003 года) переиздавался, у меня на руках последняя версия (2018 года), добытая по весне на авито.

Михаил - племянник режиссера Андрея Тарковского, который, несмотря на московскую, светскую, именитую семью, с юных лет грезил тайгой. После института он уехал в Бахту (Красноярский край), там и остался.

«Замороженное время» - сборник личных текстов, в которых переплетается суровая сибирская природа, тонкий психологизм героев, быт охотников-отшельников и точное ощущение русскости. Русского духа, русского пространства, русского безвременья.

Тексты идеально рифмуются с новогодним выездом в глубь России.

Моя жизнь ритмична и сезонна, я поддаюсь природным циклам и читаю тексты Тарковского, как свои мысли…только более поэтичные?

Вот как он славит зиму по сравнению с другими временами года:

«В другие времена опоры не нащупать — сносит течением.

Взять весну. Тревожная, щемящая пора, затягивающая и обманывающая женской красой во продолжения жизни. Тревога по несбыточному.

Краткое лето — не более чем переход от весны к осени. Тоже обманное, манящее — ночь, стрёкот кузнечиков, роскошь и тайна... Жарко летом душе, вот-вот спарится, и всё грешное, душное вылезет, созвучное жаре. Лето — как блюдце реки с прозрачной водой — замерло, исслушалось, когда колыхнёт гладь — к осени.

Осень — поэзия души, тоска тягучая, поднебесная - тоже втягивание в бесконечное. Тоже тщета и надежда. Только уже духа — не как весна, земная и плотски-сильная, а на вдох выше. И безнадёжней.

И только зима ничего не ждет. Уже все обещания сбылись иль обманули. Всё было и теперь смотрит само в себя, застыв. Выкрепясь. Будто быстротечные годы со льдом остановились, заморозились вместе с Батькой-Енисеем, и только жила внутренней жизни течёт подлёдно и чисто.

И только внутрь, в синюю хрустальную глубь, и можно идти — в бескрайний дом, хранящий от суеты мира сего и лечащий внутренним взором. Пусть выкристаллизуется, гранёно восстанет всё лучшее. Пусть вымерзнет и сядет осадком муть душевная, блуд сердца. Замер лёд — подойди к любому месту реки. Как на ладони — здесь шугой забило, а здесь бьётся прозрачно и пульсово.

Вот она, душа моя».