«Бабушка приучала меня звонить.
Если я не звонила, то она звонила сама, заставая меня врасплох, и сам факт ее звонка уже был намеком на то, что я слишком долго не звонила и теперь меня надо разыскивать. Тревога заполняла ее, выплескивалась на меня, смешивалась с моей, и мы обе боялись своих телефонов. Бабушка — из-за того, что телефон не звонил; я — что мой телефон звонит в неудобный момент»
Автогероиня едет из Германии в Россию, на двадцатую годовщину смерти своей матери. Поминки устраивают бабушка с дедом, которые воспитывали Женю. Она очень их любит, но ехать в Россию страшно по разным причинам — страшно сказать, что в Германии у нее хорошая работа и она не собирается возвращаться, страшно, что после долгого перерыва в общении она не сможет найти общий язык с родственниками, а еще страшно пересекать литовско-российскую границу с крупной суммой денег на руках.
В Москве плохая погода и маета. В голову лезут вопросы, на которые в школьные годы Женя так и не нашла ответы.
Почему с ней внезапно перестала общаться лучшая подруга Лерка?
Какой на самом деле была мама? Женя помнит ее словно в тумане, а рассказы родственников — всего лишь набор случайных фактов, они никак маму не характеризуют, цельный образ из них не сложить…
Кажется, что единственный островок спокойствия — квартира Жениной подруги Мии, журналистки родом из Германии, работающей в Москве.
Хотелось открытого разговора с бабушкой и дедом, но все беседы снова какие-то пустопорожние. Бабушка рассказывает, что сегодня смотрела по телевизору. Женя — про переработку мусора в Германии. Дедушка бурчит, недовольный новыми знаниями. Оказывается, в сортировке пластика столько премудростей — даже пластиковую бутылку нельзя отдавать в переработку целиком — нужно непременно отделить бутылку и крышку.
Женя не рассказывает, почему остановилась у Мии (боится — не так поймут).
Она не отвечает на вопросы о своей зарплате (они таких денег никогда не видели).
Женя научилась слышать себя, идти за желаниями, жить так, как хочется.
Но она испытывает вину за то, что выбирает свои интересы и боится честно, глядя в глаза, сказать, что в Россию она не вернется.
В отношениях с бабушкой и дедом много не проговоренных моментов и боли.
Женя смотрела с папой «Бумера», когда в соседней комнате мама умирала. И когда бабушка сообщила о смерти мамы, почувствовала лишь раздражение из-за того, что так и не узнала как фильм закончился.
Она бунтовала, будучи подростком. Полагала, что лучшая школьная подруга прекратила общение с ней именно из-за того, что она стала сиротой.
❗️Под мушками — спойлеры❗️
Но в день поминок лед между Женей и родственниками наконец начнет таять.
Накануне Женя заболеет, но чтобы не пугать родственников, никому не скажет о плохом самочувствии, будет лишь избегать физического контакта. Гриппозное полузабытье очистит сознание и покажет — дедушка с бабушкой делают так много, чтобы сблизиться с ней. Но делают шаги навстречу с молчаливым упрямством, а Женя и не замечает.
Дедушка порезал руку, срезая пластиковое колечко от бутылки, чтобы сортировать пластик по всем правилам.
Бабушка расплакалась, когда Женя напомнила ей, что не ест укроп (забыла, ну а как удержать все в голове и всем угодить).
И Женину маму на самом деле все родственники любят и помнят. Да, из года в год рассказывают о ней странные, ничего не значащие факты, но эти байки — их язык любви.
И если быть честной с собой, Женя сама так мало сделала для сближения. Скрытничала, трусила признаться, что не собирается возвращаться, а главное — мерила дедушку и бабушку своей меркой. Полагала, что раз старики боятся перелетов, встречи будут очень редкими, а значит, наладить доверительные отношения точно не получится.
Но может стоит просто вписать регулярные звонки бабушке в свой ежедневник?
#снаговская_читает