Естественно не вся западная политика подчинена интересам оружейных компаний. Но эти интересы объективно встроены в систему принятия решений и могут влиять на её направление через лоббирование, кадровые переходы между государственными структурами и бизнесом, экспертные центры и политические связи.

При этом, сама Россия расходует наследство, созданное задолго до войны.

Российские военные расходы по оценкам SIPRI выросли примерно с 86,4 млрд долларов в 2022 году до 149 млрд долларов в 2024-м. Предварительная оценка за 2025 год составляет около 190 млрд долларов. Суммарно за четыре года получается приблизительно 534 млрд долларов.
На первый взгляд это огромная сумма. Но государственные расходы не отражают всей экономической природы войны.
Россия располагает гигантским наследством Советского Союза: танками, артиллерийскими системами, бронемашинами, запасами боеприпасов, военной инфраструктурой и производственными мощностями. Значительная часть этого имущества была создана десятилетия назад. При использовании старой техники государство не платит заново полную стоимость её изготовления.
Это создаёт своеобразный эффект отложенной оплаты. В прошлом были затрачены огромные ресурсы на создание военного потенциала, а новое поколение получает возможность расходовать его в войне, оплачивая главным образом эксплуатацию, ремонт, восстановление и замену.
Однако такая экономия условна. Хранение техники требует расходов, боеприпасы имеют ограниченный срок службы, а старые машины нуждаются в восстановлении. Кроме того, советские запасы не бесконечны. По мере их истощения возрастает необходимость производить новые системы или приобретать альтернативные решения.

Тем не менее существует принципиальная асимметрия между двумя экономическими процессами. Россия расходует вооружения, часть которых была произведена десятилетия назад, а западные компании получают новые контракты на изготовление современной техники, ракет, боеприпасов и средств связи.
Иными словами, одна сторона уничтожает накопленный материальный ресурс, а другая получает заказы на производство его новых аналогов. При этом обе стороны несут расходы, но экономическая структура этих расходов различается.

Именно поэтому сравнивать российские военные бюджеты с доходами западного ВПК напрямую недостаточно. Необходимо учитывать стоимость израсходованного российского арсенала отдельно от денежных расходов, а западные контракты — отдельно от фактически полученной выручки и прибыли.

Зачем Западу победа или поражение, если затяжная война тоже приносит выгоду?
Здесь появляется центральное противоречие всей конструкции.
Если цель западной политики заключается исключительно в военном поражении России, то затяжная война с неопределённым результатом выглядит далеко не идеальным инструментом. Она создаёт риски эскалации, требует бюджетных расходов, истощает запасы и может привести к непредсказуемым последствиям.

Но если рассматривать интересы отдельных групп, картина становится более многомерной. Для оборонной корпорации важно не только то, кто победит, но и то, сколько государство будет закупать вооружений. Для военного ведомства важны бюджет, численность сил, инфраструктура и программы модернизации. Для политического руководства внешняя угроза может служить аргументом в пользу укрепления союзов и увеличения военных расходов.

При этом экономические интересы разных участников не обязаны совпадать полностью. Одни могут добиваться военного поражения России, другие стремиться к сдерживанию, третьи выступать за переговоры, сохраняя при этом высокий уровень оборонной готовности.