Предупреждение: 18+

В этой части присутствуют подробные описания боли и анатомических трансформаций. Рекомендуется чувствительным читателям проявить осторожность.

Навигация по всей истории

🔠🔡🔡🔡🔡🔠🔡🔡🔡
🔠🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡
🔠🔡🔡🔡

🔠🔡🔡🔡🔡🔢🔢➰🔢

Последний день

Гермиона проснулась на рассвете.

В комнате стояла тишина. Светящиеся медузы в потолке только начинали просыпаться, их мягкое голубоватое свечение разгоняло предрассветный мрак. Гермиона лежала на ложе из водорослей, глядела в потолок и чувствовала, как внутри пульсирует одно-единственное:

Сегодня.

Сегодня она должна была принять решение окончательно.

Девушка перевернулась на бок, прижимая хвост к груди. Водоросли мягко обнимали тело, но не грели. Ничто не грело уже несколько дней — только воспоминания о его тёплых пальцах, сжимающих её ладонь.

Русалка закрыла глаза, и перед ними снова встало его лицо. Светлые волосы, треплемые ветром. Серые глаза, устремлённые на неё так, будто она была чудом. Улыбка, от которой внутри всё переворачивалось.

«Я не хочу, чтобы ты исчезла».

Исчезнет.

Для отца. Для своего народа. Для всего мира, в котором родилась и выросла.

Гермиона открыла глаза и уставилась в потолок.

«Я схожу с ума», — подумала девушка. «Я не могу… не могу оставить отца. Не могу предать мать. Не могу…»

Но она уже знала ответ.

Она уже выбрала.

Просто не решалась признаться себе.

Девушка села, взглянув на свою нижнюю половину. Чешуя на хвосте тускло мерцала в утреннем свете — красно-золотая, как пламя заката. Её чешуя. Её хвост. Её мир.

Сегодня Гермиона скажет отцу всё, что не говорила раньше.

Сегодня она попрощается.

Гермиона нашла Тритона в тронном зале.

Он сидел на коралловом троне, опираясь на трезубец, и был устремлён в одну точку — туда, где стояла статуя его жены.

— Отец, — негромко позвала Гермиона.

Тритон повернул голову. Его серебристые волосы колыхнулись, как морская пена, а во взгляде мелькнуло что-то тёплое — то, что он показывал только ей.

— Гермиона, — протянул руку. — Иди сюда.

Она подплыла и села рядом с ним — на ступеньку у подножия трона. Как делала в детстве, когда была маленькой и боялась штормов. Тогда отец гладил по голове и говорил, что море не тронет дочь короля.

— Ты хотела меня видеть? — спросил Тритон.

— Да, — ответила Гермиона. — Я хотела… поговорить. Просто поговорить.

Король внимательно вгляделся в неё, но ничего не сказал. Он ждал.

— Расскажи мне о маме, — попросила девушка. — Ещё раз. Пожалуйста.

Тритон молчал долго. Его пальцы сжимали трезубец, и костяшки побелели от напряжения.

— Она была… светом в моём мире, — едва слышно прошептал мужчина, подняв взгляд на мраморный лик статуи. — Не как солнце над водой, а как мягкое свечение глубоководных медуз. Тихой. Спокойной. Она умела слушать так, что каждый чувствовал себя услышанным.

Гермиона наблюдала за отцом и видела, как его глаза стали влажными.

— Она любила подниматься к поверхности, — продолжил Тритон. — Смотрела на небо, на облака, на птиц. Говорила, что там, наверху, есть что-то прекрасное, чего мы не видим. Я не понимал её. Думал, что это просто… любопытство.

Он замолчал, и тишина повисла в зале.

— А потом её схватили люди, — его тон стал твёрже, холоднее. Взгляд потемнел, хотя и блестел от скопившейся влаги. — Они хотели узнать секрет вечной жизни. Думали, что русалки хранят его. Она ничего им не сказала. И они… они убили её.

— Как? — прошептала Гермиона. — Ты никогда не рассказывал, как.

Тритон посмотрел на неё, и во взгляде отца засела скорбь всего океана. Гермиона пожалела о своём вопросе.

— Она высохла, — прохрипел мужчина. — На суше. Они держали её без воды, и её чешуя… её кожа… она просто… перестала дышать.

Гермиона почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Я нашёл её уже мёртвой, — сказал Тритон. — Она лежала на песке, вся белая, как пена. И улыбалась. Почему она улыбалась? Я так и не смог понять.

— Может быть, она улыбалась потому, что видела небо, — дрожа, прошептала Гермиона.

Тритон поднял взгляд на дочь.

— Что?

🔺#au_русалка_и_принц
🔺#драмиона