Навигация по всей истории

🔠🔡🔡🔡🔡🔠🔡🔡🔡
🔠🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡🔡
🔠🔡🔡🔡

🔠🔡🔡🔡🔡🔢➰🔢

Ритуал

Гермиона опоздала.
Когда она наконец подплыла к высоким воротам подводного дворца, сердце уже билось неровно, тревожно сжимаясь в груди. Вечерний сумрак океана расступался перед ней: гигантские коралловые башни поднимались кверху и излучали мягкий, призрачно-голубой свет. В прозрачной толще воды медленно кружили целые облака светящихся рыб — серебристые, золотистые, лазурные искры, — и их мерцание скользило по широким аркам, по резным колоннам и длинным мраморным галереям, превращая дворец в живое, дышащее чудо.
А внутри уже гудел праздник.
Она замерла у самого входа, чувствуя, как дрожь пробегает по чешуе хвоста после долгого изнурительного заплыва. В висках пульсировала одна-единственная мысль, острая, как обломок раковины:
Он жив.
Главное — он дышит.
Но времени на облегчение и раздумья не оставалось.
Гермиона рванула вперёд, рассекая воду стремительным движением.
В главном зале музыка уже затихала. Весёлые переливы флейт и арф растворялись в нарастающей тишине, уступая место торжественной, почти осязаемой паузе. Праздник угасал. Начиналось то, ради чего собирался весь народ, — ритуал памяти.
В центре зала, на возвышении из полированного белого камня, стояла статуя королевы. Её выточили из редчайшего морского алебастра, пронизанного тонкими прожилками розового и золотистого коралла. Королева сидела в спокойной, царственной позе, сложив руки на хвосте; каменные черты лица хранили ту самую мягкую, чуть печальную улыбку, о которой Тритон иногда говорил шёпотом, словно боялся спугнуть воспоминание.
Гермиона подплыла ближе — медленно, почти благоговейно.
И тут же почувствовала на себе тяжёлый, давящий взгляд.
Отец.
Тритон стоял у подножия статуи, опираясь на трезубец, чьи зубцы тускло мерцали в полумраке. Широкие плечи короля казались ещё массивнее под торжественным плащом, сотканным из тёмных, почти чёрных водорослей, а длинные серебристые волосы колыхались вокруг него. Когда их глаза встретились, он не произнёс ни слова.
Но и не требовалось.
Один этот взгляд содержал всё: упрёк, тревогу, холодную настороженность и невысказанное обещание разговора, который неизбежно состоится позже.
Гермиона опустила ресницы и бесшумно приблизилась.
Музыка затихла окончательно.
Один за другим подданные подплывали к статуе и оставляли дары у её ног: крупные жемчужины неправильной формы, редчайшие спирали раковин, веточки огненного коралла, светящиеся перламутровые осколки. Каждый дар — маленькая безмолвная молитва, хрупкая дань памяти.
Когда очередь дошла до неё, в зале воцарилась почти звенящая тишина.
Гермиона держала в ладонях большую молочно-белую жемчужину. Внутри неё мерцал мягкий, живой свет — словно пойманный и навсегда замкнутый кусочек лунного сияния. Эта жемчужина символ их царства и каждый раз в день память эту жемчужину ложили к подножию статуи.
Пальцы дрожали.
Она подняла взгляд на каменное лицо статуи — и внезапно горло сдавило тяжёлым комом.
Она почти не помнила свою мать.
Лишь ощущение тепла. Смутный отблеск улыбки. Свет, который когда-то исходил от этих глаз — теперь навсегда погасших.
Гермиона часто слышала от Тритона:
«Ты так на неё похожа».
Но как можно походить на того, чьё лицо стёрлось из памяти, оставив после себя только тёплую пустоту и ноющую боль?
Она осторожно положила жемчужину у подножия статуи. Пальцы задержались на холодном камне — словно пытаясь передать через прикосновение то, что не умела выразить словами.
Прости…
Каждый год — одна и та же безмолвная мольба.
Она знала, как погибла мать.
Знала, чьими руками.
Но ненависти не было.
И именно это отсутствие ярости пугало её сильнее всего.
А сегодня к привычной вине примешивалось нечто новое, острое и запретное.
Она вспомнила его.
Серые глаза, полные боли и изумления.
Тяжёлое, рваное дыхание.
Взгляд, которым он смотрел на неё в последние секунды перед тем, как она ушла — будто пытался сохранить её образ.
Человек.
Существо, которое отняло у неё мать.
И всё равно она спасла его.
И — что было ещё страшнее — ни разу не пожалела.

🔺#au_русалка_и_принц
🔺#драмиона