У девочки Маши ещё не было бровей, но она была красива и имела атлантические глаза, в которых часто случались наводнения. Наводнения случались, потому что в атлантических глазах часто тонули корабли, а корабли тонули, потому что на них были пираты. Одни пираты сражались с другими пиратами за сокровища и бесценную свободу, которая весила в два раза больше, чем сами пираты. Поэтому корабли тонули, и наводнения случались. Именно поэтому, а не по какой-то иной причине, как думали взрослые, бушующие волны набегали друг на друга, дробились и выплёскивались наружу. И это ни капли не было похоже на слёзы, как кому-то могло показаться на первый взгляд.

Девочка Маша обожала по ночам разговаривать со своими платьями. Они были приятными собеседницами, но чересчур уж любили предаваться сплетням. Они постоянно что-то обсуждали, но, так как их мысли скакали из стороны в сторону, точно юбки из кринолина на очередной мазурке, Маша ни слова не могла разобрать из их разговора: она нервничала, отмахивалась от тараторящих платьев, словно от надоедливых мух, давая им - и платьям, и мухам - докружиться в последнем танце и исчезнуть в такой удивительной, яркой и завораживающей темноте.

Девочка Маша совсем не боялась темноты, но именно в те минуты, когда платья улетали и их невнятная болтовня заглушалась шумом моря, как раз в это самое время пираты достигали вражеского судна и, сопротивляясь ветру и друг другу, начинали бой. Волны омывали бескрайние берега атлантических глаз, и Маша видела сквозь них лицо мамы и слышала знакомую, зовущую куда-то вдаль песню.

Хотя, может быть, это была вовсе не песня, а сказка, и не пелась она, а читалась, и не мамой, а тонущими пиратами: в такой темноте ничего нельзя знать наверняка. Скорее всего, голос принадлежал одинокому пирату по имени Бо, о котором Маша так часто слышала от мамы и папы. Ходили легенды, что Бо - единственный пират в своем роде, у которого, натурально, были собственный хвост и внутренние усы. Маша любила слушать истории про старого Бо, она знала, что он настоящий, потому что часто видела удивлённое лицо у изголовья своей кроватки и чувствовала, как чьи-то внутренние усы щекотали ей щёки. Пират по имени Бо прожил насыщенную жизнь, имел совесть, честь и некоторые достоинства. Он не переставал удивляться тому, как девочка с атлантическими глазами может часами лежать на одном месте и ничего не делать, в то время как тонущие пираты тонули в своих морях. Бо считал, что это как-то совсем не по-пиратски, расстраивался, закуривал трубку и затягивал протяжную песню. А, может быть, не песню, а сказку. А, может быть, и вовсе не было никакого Бо: в такой темноте ничего нельзя знать наверняка.

Девочка Маша совсем не боялась темноты, потому что у неё ещё не было бровей, предназначенных лишь для того, чтобы хмуриться, нависать над атлантическими глазами и закрывать от сердца тот горизонт событий, где каждую ночь тонули пираты, но где каждую ночь они продолжали петь и сражаться за свою бесценную свободу. Бушующие волны набегали друг на друга, дробились и выплёскивались наружу. Но это ни капли не было похоже на слёзы, как кому-то могло показаться на первый взгляд.

Катька Растягаева