🎤: …Хельмут предупреждал тебя насчет Макса, когда тот еще был частью молодежной программы Red Bull. Он говорил что-то вроде: «Отец этого пилота — настоящий кошмар, нам такой не нужен». Именно таков был его совет...
Думаю, на самых ранних этапах Хельмут относился к Максу с некоторым скепсисом, потому что вокруг него было очень много шумихи. Помню, как Макс выиграл свою первую гонку в Формуле 3, кажется, в Сильверстоуне. Этот парень только-только пересел из картинга. И да, такая ситуация правда была. Помню, мы обсуждали тот результат, потому что в то время в гонках участвовали и другие юниоры Red Bull. Тогда Хельмут отнесся к этому довольно пренебрежительно. Но его отношение быстро изменилось, когда Макс начал демонстрировать свои способности. Не знаю, смотрел ли Хельмут гонку по ТВ или сам приехал на этап на трассе Норисринг, но именно тот момент определенно стал поворотным. Стало понятно: этот парень обладает серьезным талантом. Кроме того, разгорелось небольшое австрийское соперничество. Ники Лауда, который был для Хельмута и другом, и соперником, а также Тото начали проявлять интерес к Максу. Но они рассматривали для него еще один год в Формуле 2 как следующий этап карьеры, поскольку у них не было юниорской программы. И тогда возник вопрос: если мы собираемся подписать этого парня, то нужно понимать, что главным преимуществом Red Bull были четыре места в кокпитах. Пойти на риск, подписать 16-и или 17-летнего гонщика и сразу посадить его за руль болида Ф1, когда он занимается автоспортом всего год, было серьезным решением. И в итоге это стало невероятной историей
🎤: …В конце книги ты благодаришь Хельмута и признаешь его вклад. Тебе ведь было бы очень легко сказать: «Вообще-то, ты сильно усложнял мне жизнь»
Послушай, именно он познакомил меня с Дитрихом и поддержал мое назначение. Наверное, здесь уместно старое выражение о том, что ученик в какой-то момент перерастает учителя. И, думаю, всегда остается определенное чувство. Не то чтобы ты кому-то что-то должен, но со временем ты развиваешься, растешь внутри своей должности. Я всегда с большим уважением относился к тому, что Хельмут сделал и продолжал делать. Но иногда он невероятно усложнял мне жизнь. Такова жизнь. А после смерти Дитриха той функции, которую Хельмут фактически выполнял, больше уже не существовало. И тогда появляются люди, которые просто пытаются удержаться на своих местах. А бизнес тем временем движется вперед и развивается. Ничто не стоит на месте. Все должно продолжать развиваться. И поэтому меняется и динамика
Хорнера также спросили о роли Марко в команде. Для СМИ он часто был главным источником информации: Хельмут мог публично говорить о том, о чем остальные сотрудники Red Bull предпочитали не высказываться. «…складывалось впечатление, что тебе приходилось постоянно исправлять последствия его действий…»
Иногда да. Были периоды, когда все было нормально, даже прекрасно, и каждый понимал свою роль. Думаю, ситуация начала становиться немного хаотичной, как я уже говорил, после смерти Дитриха. Внезапно Хельмут оказался человеком, у которого вроде бы есть должность, но нет четко определенных обязанностей. И в стремлении снова стать значимой фигурой информация превратилась в валюту. Ко мне приходили инженеры. Эдриан приходил в бешенство из-за того, что появлялось в СМИ о каком-нибудь обновлении машины. Он очень тщательно скрывал подобные вещи, и вдруг получалось, что мы обсуждаем все это через прессу. А потом, естественно, приходилось разбираться с последствиями и исправлять ситуацию. Иногда мне казалось, что из-за этого команда выглядела совсем не так, какой она была на самом деле. Это не соответствовало нашему характеру и тому, кем мы были как организация. Люди, работавшие в Милтон-Кинсе, совершенно не узнавали в этом свою команду. Но, конечно, тебе приходится учитывать все эти обстоятельства и искать баланс между разными интересами
@bolidbazar