На фреске всадник не поражает змия, как это бывает обычно, он лишь укрощает, попирая его. Царевна ведёт змия на пояске, как на поводке, а со стены за происходящим одобрительно наблюдает царь. Такая необычная интерпретация отсылает нас к русскому духовному стиху о Егории Хоробром, в котором освобождённая царевна помогает святому Георгию укрощать змия, повязав его шею своим шёлковым пояском. Змий — не только символ зла, но и одновременно символ плотского начала человека и символ животных — не повержен, а приручен, зло в соответствии с принятым русским православием учением Сократа понимается как незнание добра и, хотя добро для большей силы убеждения — с вооружённой силой покровителя скотины Егория Хороброго, но зло искореняется не уничтожением носителей зла или бессмысленным умерщвлением плоти, а путём просвещения и преображения, не убийством, только с вооружённой силой для защиты добра и для демонстрации змию последствий неподчинения добру, доброй царевне, доброму царю на стене. Не случайно в народных легендах Егорию Хороброму приписывалось «утверждение на Руси веры православной и искоренение басурманской». Святой Георгий, изображавшийся в византийской традиции либо как мученик, либо как готовый на ратные подвиги воин-победитель и покровитель воинства, предстаёт здесь в совершенно ином свете. За геральдически торжественной сценой просматривается новый смысл: отдельные носители зла, образом которого выступает змий, могут быть уничтожены, как в других культурах изображения Георгия Победоносца, но само зло не может быть реально побеждено одними лишь силой и воинской доблестью. Зло может быть побеждено ими только вместе со смирением и верой. Именно эти вечные идеалы христианства и запечатлевают все изображенные на фреске участники события