Я не знаю, она дома или нет. Уголовный розыск. Всё подключено. Давно ищут. Она от нас убежала давно уже, месяцев 6-7 уже. Мы в розыск подавали. <...> Ну ты растила свою дочь, ухаживала за ней, а она ушла из дома. Ты бы искала или сидела сложа руки? Вот и мы ищем свою дочь. <...> Мы работаем, власть работает. Много людей там работает, РВД, МВД, ГУВД, ФСБ, прокуратуры. Пока движения не делают без нас, мы все в курсе будем. Пока подожди, говорят они. Они часто нам звонят, часто сюда приезжают, фотки делают, видео делают. Посмотрим, что они там делают. Говорят, рано или поздно мы ее найдем.
По его словам, семья не знает, почему девушка сбежала:
Да какое там ругались, не ругались, ничего не сделал, не бил. Она что-то, наверное, делала. Она потихоньку, потихоньку что-то подготовила, кто-то помог ей. <...> А как ее не искать? Я тебе сейчас вопрос задаю, ты анализируй его, как умный человек. Например, твоя дочь по зрению инвалид. Ты к ней очень нежно относилась. Все, что у тебя есть, ты ей все покупала, ухаживала, все для нее делала. Ты отдала ее, чтобы она образованным человеком была, отдала в училище после школы. Чтобы зарабатывала деньги, чтобы просто жила счастливой. Мы ей квартиру купили, ремонт делали.
Хамбор считает, что уехавшую из дома совершеннолетнюю Айну кто-то «вербовал», чтобы «разрушить семью»:
Такие люди ещё много семей будут разрушать. <...> Я сам художник, инвалид по зрению. У нас дома никакой проблемы нет. Она в достатке жила, всё у неё было. Она убежала с кем-то, не знаю. Но главное, кто её вербовал, кто это сделал, кто её подготовил, я хочу найти преступника. Семьи так разрушает. Без матери, без отца, без братьев, без сестры — счастья не видать никому. Я любой ценой найду. Для этого власть работает до верхушки, до Госдумы работает там даже. Мы это не оставим. Просто так это преступник гуляет свободно и другие семьи разрушает. Это не хорошо. Ты просто 22 года растила свою дочь, а она просто — раз и ушла.