Вообще как жертва конверсионки, я думаю одно из моих самых больших вложений в «пользу» этого мира, которое я могу сделать, это рассказывать истории не про то, «как это было», а про то, «как я справляюсь сейчас». Давайте немного про это расскажу

ПТСР — штука страшная, но очень интересная. Она часто работает поэтапно и в зависимости от проработки: в начале постоянные паранойи и панические атаки порой сводят с ума, но спустя два-три года, когда кажется, что достигаешь спокойствия и стабильности, до тебя добираются кошмары, диссоциации и редкие небольшие эпизоды тех самых паничек, которые были сразу после травматичного опыта. Мне как раз сегодня приснился очередной кошмар

Кошмары бывают разные: иногда это какой-нибудь травматичный эпизод — как меня три мужика к кровати привязывают, чтобы изнасиловать, как меня избивают у забора, как топят в реке. Иногда это просто ускоренные, как день сурка, будни в лагере, всё сильнее ломающую волю. Иногда это новый сценарий — меня похищают опять, уже из одной из стран ЕС, и потом меня вытаскивают или я сама пытаюсь сбежать, часто неудачно. Иногда, я уже каким-то образом в лагере опять. И в этот раз это был именно такой сон

Для таких случаев у меня всегда есть «комфортный» сон, который мне иногда снился в лагере — вновь конверсионка, но работающая по-другому. Это лагерь где-то в горах, с высокими елями, красивыми японскими дорожками и садами, домами в стиле джапанди, сотрудниц:ами, которым важно состояние пациент:ок. Это всё ещё конверсионка, но с нюансом — если всё ещё «неисправимы», то помогают, пока оплачено, с бережностью и заботой

Для меня, как и для многих других моих коллег-жертв, переходы к другим ассоциативным, но более приятным снам — пока что одна из самых эффективных практик по борьбе с кошмарами, помимо регулярного физического выматывания через спорт и отдых. Но у нас всё ещё остаются эпизоды паранойи, панические атаки и прочие проблемы, избавления и лечение от которых, к сожалению, не оплачивает никто, кроме нас самих. Многим квир*организациям важно «искоренить корень» проблемы, а не помочь уже существующим жертвам, системы помощи жертвам насилиям не способны часто принять жертв конверсионки и поддерживать их хоть сколько-то долго, а госсистемы почти ни в одной стране не могут предоставить полноценную поддержку. Поэтому имеем, что имеем​​​​​​​​​​​​​​​​, к сожалению