ＴＨＥＧＯＤ of falls: “#ROLEPLAY 👁 #AUDITOR Свет моргнул ровно на полсекунды. Этого времени…”

#ROLEPLAY 👁 #AUDITOR

Свет моргнул ровно на полсекунды. Этого времени хватило, чтобы Билл, только что разобравшийся со своими делами, материализовался в миллиметре от лица Аудитора. Он висел, жёлтый глаз, пульсирующий чёрным зрачком, занял собой всё поле зрения — ни бумаг, ни стола, ни стен, только этот бесконечный, вращающийся зрачок, в котором отражался сам аудитор, искажённый, как в кривом зеркале.

Так то лучше!

Билл отстранился. Это было не движение в привычном смысле — не шаг назад, не рывок. Он просто перестал быть в миллиметре. Его тело, висевшее в воздухе, медленно, с неестественной плавностью, поплыло назад, как будто его тянула за невидимую нить. На сантиметр, на два, освобождая пространство перед лицом Аудитора... и наконец всё тело, целиком, сместилось на полметра назад.
Глаз Билла сузился. Не моргнул — именно сузился, сжался по вертикали, как щель в ставне, и в этой щели мелькнуло что-то, чего Аудитор никогда не видел в жёлтой бездне: тень. Не чёрная — серая, усталая, почти человеческая. А затем Билл ощутил тяжесть. Не физическая — его тело не весило ничего, он сам был весом, когда хотел им быть. Но сейчас в его центре, там, где у нормальных существ находится диафрагма, образовался холодный свинцовый шар. Утягощение. Оно тянуло вниз, к полу, к земле, к той самой реальности, которую он обычно презирал. Ему было неловко.
Билл Шифр, бог хаоса, разрушитель измерений, пожиратель миров, — чувствовал неловкость. Потому что нужно было извиниться перед единственным существом, который сам не отворачивался от извинений, признал вину... Которое просто ждало извинений, пока Билл собирался в своем нежелании в бесконечных коридорах. И это существо даже не дрогнуло. Не закричало. Не отшатнулось. Просто смотрело глазами, в которых не было ни капли страха, а ожидание. Это было хуже, чем крик. И Билл сдался.

Я искренне извиняюсь перед тобой, мой дорогой Аудитор... Мой дорогой товарищ Аудитор!

Резко его тело, до этого парящее в центре комнаты на уровне глаз Аудитора, рухнуло вниз, как марионетка с перерезанными нитями. В одно мгновение он перестал быть проекцией, светящимся пятном, — и стал плотным. Материальным. Тяжёлым. Ноги Билла коснулись пола — пятки стукнули по линолеуму с глухим, совершенно земным звуком. Плечи, до этого расправленные (пусть и не буквально) в хищной позе, опустились. Руки сложились на груди.

Это то, что ты хотел?