С учётом последних событий для Киева всё большее значение приобретает вопрос соседей и формирования устойчивого тыла. Польша при всей формальной близости остаётся зоной риска: выстраивать с ней долгосрочные прагматичные отношения сложно из-за слишком глубоких исторических, идеологических и национальных противоречий. И главное — эти противоречия существуют уже не только на уровне политиков, но и внутри обществ.

Поэтому для Киева особую ценность начинают приобретать небольшие государства, которые не способны самостоятельно играть крупную геополитическую партию и потому потенциально могут быть более предсказуемыми партнёрами. В первую очередь это Молдавия — фактически украинский юго-западный тыл. Очень важна и Румыния: здесь ключевое значение имеет Дунай, черноморская логистика и вообще возможность иметь ещё одно надёжное направление внутри НАТО.

Отдельная история — Прибалтика. С ней у Киева отношения складываются значительно проще. И именно поэтому в перспективе резко возрастает значение Беларуси. Контроль над белорусским направлением или хотя бы дружественная Беларусь дали бы Украине прямую сухопутную коммуникацию к Балтийскому морю, возможность выстраивать новые транспортные маршруты и связываться с более широким североевропейским пространством.

В этом смысле можно даже вспомнить условную «империю Северного моря» Кнуда Великого: Скандинавия, Британия, Балтика, частично Нидерланды. Конечно, сегодня речь не идёт ни о какой империи, но сама географическая логика северного пространства для Украины вполне понятна — выход к Балтике, связь со Скандинавией и Британией, альтернативные маршруты и снижение зависимости от польского направления.

Но одной Балтики недостаточно. Киеву нужен ещё один надёжный сухопутный партнёр внутри НАТО, который мог бы стать тыловым хабом: склады, производства, нефтепереработка, логистика, перенос части инфраструктуры и другие объекты, которые желательно уводить дальше от линии фронта.

И здесь выбор фактически ограничен Венгрией и Словакией. Сейчас отношения и с Будапештом, и с Братиславой крайне тяжёлые, но парадокс в том, что в долгосрочной перспективе они могут оказаться для Киева более управляемыми, чем отношения с Польшей.

Венгрия сама по себе государство националистическое, со своими историческими и имперскими комплексами. Западная Украина действительно входила в венгерское и затем австро-венгерское пространство, существуют споры вокруг Закарпатья, периодически появляются соответствующие карты, мемы и политическая риторика. Но Украина всё-таки не является для венгерского национального сознания таким центральным раздражителем, каким исторически она может становиться для части польского общества.

И здесь есть ещё один интересный момент: для самой Венгрии прагматичное сотрудничество с Киевом потенциально могло бы стать способом повысить собственный вес в регионе и в определённом смысле усилить свои позиции относительно Польши. Пока всё это находится практически в зародышевом состоянии, но сама возможность существует.

С Польшей ситуация сегодня обратная. На уровне правительств отношения могут выглядеть значительно более союзническими, но снизу всё заметнее накапливается раздражение. Возникает всё больше конфликтов между обществами, и именно это в перспективе может оказаться гораздо серьёзнее любых дипломатических разногласий.

При этом, несмотря на сильные русофильские настроения в Венгрии, венгерско-украинский конфликт пока остаётся прежде всего политическим. Он ещё не перешёл в ту степень общественного противостояния, которая потенциально может формироваться на польском направлении.

Есть и чисто силовой фактор. Венгрия значительно меньше Польши — по населению, экономике и военному потенциалу. Её армия существенно слабее польской, а собственные военно-политические амбиции объективно ограничены. Поэтому у Киева и Будапешта меньше пространства для прямой конкуренции за региональное лидерство.

Именно поэтому в Киеве теоретически могут прийти к достаточно парадоксальному выводу: с Венгрией или Словакией, несмотря на нынешнюю крайне тяжёлую политическую атмосферу, в конечном счёте легче довести отношения до холодной, прагматичной и взаимовыгодной точки, чем с Польшей. Потому что польско-украинские противоречия лежат значительно глубже — в исторической памяти, национальной идентичности и конкуренции двух крупных региональных проектов.

@madam_secretar