Кошечка у меня с норовом. Так сказала врачиха в ветклинике, которая пыталась измерить ей температуру per rectum. Была посрамлена, позвала на помощь коллегу. Обеих разметало по кабинету с виду тщедушное кошачье тельце.

— Покиньте помещение! — заорала на меня врачиха. Покинул. Сквозь щель под дверью наблюдал лазоревые сполохи. Слышалось пение на латыни и еще какие-то нечеловеческие звуки. Потом дверь чуть приоткрылась, и дрожащая рука протянула мне кошечку.

— Забирайте и не возвращайтесь, — было мне сказано.

Заплатил 793 рубля за взвешивание (ровно 1 кг), глистование и антипаразитную обработку. За обряд экзорцизма денег не взяли.

Про первые месяцы кошечкиной жизни я не знаю ничего. Она буквально вышла ко мне из леса, приставила коготь к горлу, прозрачно намекая, что ей нужны моё жилище, мой корм и мой мотоцикл. Мотоцикла у меня нет, а вот корм и кров пришлось предоставить.

Мяукать кошечка не умеет. Видимо, в лесу выживали только сильные и молчаливые. Для привлечения внимания издаёт звуки, похожие на тихий писк резинового утёнка.

Лоток проигнорировала. Демонстративно надудолила рядом. На следующий день меня осенило — привез из леса земли с иголками и шишками, наполнил лоток. Дело пошло...

Попозже продолжу.