История тут и печальна, и поучительна. Можно сказать, леденящая кровь история. Начнём с того, что картина и приобреталась как Леонардо да Винчи, причём провенанс её был прямым как полёт стрелы и чистым как слеза ребёнка. Никакой подозрительной туфты из серии "лежала на чердаке у бабушки, нашли при переезде" - нет. Вот буквально как будто бы Николай 1 купил из первых рук - из рук Франциска 1. Казалось бы, ничто не должно удивлять: Леонардо был приглашён жить при дворе Франциска и картина оказалась сначала у него, немного позже у Генриха 4, тоже французского короля и мужа Марии Медичи, а потом уже официально в коллекции и самой Марии, что совсем не странно, и запись об этом есть в документах того времени. После смерти Марии картина тихо переходила по наследству в орлеанской ветви дома Бурбонов, пока в 1820-х не была продана через посредника нидерландскому королю Вильгельму 2-му, а уже он продал её в 1850-м году Николаю 1. Стоило в Петербурге распаковать покупку, как международных специалистов охватила паника - "позвольте, а Леонардо ли это? ".